Прибор в руках Кранца тряхнуло. Стрелка компаса замерла, указывая прямо на гигантское дерево. Гудение катушки стало прерывистым, словно прибор захлёбывался, не справляясь с нагрузкой. Латунь корпуса компаса начала темнеть, покрываясь пятнами окисляться прямо на глазах, словно металл старел за секунды.

— Эфир перегружен, слишком много помех, — прошипел эсэсовец, чувствуя, как вибрация прибора вызывает онемение в пальцах. — Я не могу локализовать точку. Сигнал идёт отовсюду. Словно сам лес излучает энергию.

Он остановился. Солдаты инстинктивно рассредоточились, образуя защитное кольцо вокруг офицеров. Автоматы были сняты с предохранителей, пальцы лежали на спусковых крючках. В лесу было тихо. Слишком тихо. Ни птиц, ни насекомых. Только их собственное дыхание, ставшее частым и поверхностным. Некоторые солдаты тихо шептали молитвы, крестились, несмотря на то, что многие были протестантами. Суеверия всегда просыпались в людях перед лицом непонятного.

— Нужно локализовать сигнал… — произнёс Кранц, больше самому себе, чем окружающим. Он чувствовал, что цель где-то рядом, но скрыта пеленой какой-то древней магии.

Он медленно положил прибор на землю и достал из внутреннего кармана плаща небольшой кинжал с костяной рукоятью, вложенный в ножны. Полированное лезвие блеснуло холодным синим отблеском, когда эсэсовец его обнажил. Не колеблясь ни секунды, Виктор провёл им по ладони левой руки.

Кожа поддалась легко. Кровь, тёмная и густая, выступила мгновенно, стекая с ладони прямо на гудевшую катушку прибора. Солдаты, напряглись, такого они еще не видели.

— Герр штурмбаннфюрер? — начал было Хоффман, делая шаг вперед. — Это необходимо?

— Молчать! — рявкнул Кранц. — Вы хотите поймать дьявола, убивающего ваших солдат? Это цена, Фридрих. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Так работают законы, которые куда старше нас.

Кранц поднёс окровавленную ладонь к прибору, и основательно оросил костяные пластины с рунами. Кровь впитывалась мгновенно — руны на костях засветились ярче. Сам прибор неожиданно вспыхнул фиолетовым светом. Гудение переросло в высокочастотный «визг», от которого заложило уши.

Эта «волна» прошла сквозь землю, сквозь корни, сквозь стволы деревьев. А затем прибор потух, а из катушки повалил дым. В первые секунды ничего не происходило. Только воздух словно застыл. Пыль повисла в лучах света, не оседая. Даже ветер стих. Солдаты замерли, ожидая чего-то… Тишина стала абсолютной, звенящей.

А затем лес «вздохнул». Это был не ветер. Это был звук выдыхаемого воздуха, огромный и глубокий, исходящий отовсюду сразу. Мох на деревьях вспыхнул тусклым зелёным светом, освещая поляну мертвенным сиянием. Тени оторвались от стволов и поползли по земле, удлиняясь, сгущаясь, приобретая плотность. Они стали чёрными, как чернила, и двигались независимо от источников света. Они тянулись к сапогам солдат, словно живые щупальца.