— Условия? — спросил Зайцев. Он уже знал, что условия будут.
Краснов изложил. Зайцев и Фомин переглянулись.
— Зачем тебе станок? — спросил Фомин. Не враждебно — профессионально. — Мастер управляет людьми, а не стоит у суппорта.
— Мастер, который не стоял у суппорта три года, перестаёт понимать, о чём говорит. — Краснов говорил ровно. — Я видел таких в техбюро: умные люди, хорошо пишут карты, никогда не видели, как стружка идёт на этом конкретном режиме на этом конкретном материале. Карта написана правильно по справочнику — а на практике не работает. Я не хочу стать таким.
Зайцев смотрел на него.
— Это один раз в неделю, — сказал Краснов. — Полсмены. Я укладываюсь.
— Фонд времени мастера не предусматривает, — сказал Фомин.
— Я буду работать сверх фонда, — сказал Краснов. — Без доплаты.
Фомин смотрел на него. Потом на Зайцева.
— Нестандартно, — сказал Зайцев.
— Да, — согласился Краснов.
— Хорошо. — Зайцев закрыл папку. — С первого февраля. Гаврилов введёт тебя, у него ещё месяц.
Краснов кивнул. Встал.
— Краснов, — сказал Фомин.
Он остановился.
— Первый участок — лучший по рекламациям в цеху. — Фомин говорил ровно. — Это теперь твоя ответственность.
— Понимаю.
— Не понижай.
— Постараюсь повысить.
Фомин смотрел на него секунду. Кивнул. Краснов вышел.
Первый месяц мастером он потратил на то, что менее всего похоже на управление: ходил и смотрел. Каждый станок. Каждый рабочий. Как держит резец, как снимает деталь, как проверяет. Не вмешивался — смотрел. Делал заметки в той же тетради, только теперь не про температуру, а про людей.
Участок был двадцать два человека. Краснов знал их всех по лицу — полтора года в цеху, не могло быть иначе. Знал по работе — меньше, через лотки с деталями и рекламационные листы. Теперь узнавал по-другому.
На третьей неделе понял главное.
Они работали на сдельщине — количество деталей за смену, каждая деталь в наряде, суммарный наряд к концу месяца. Это была советская норма. И эта норма убивала то, что он строил: рабочему выгодно гнать штуки быстро, а не делать хорошо медленно. При выборе — быстро или хорошо — сдельщина всегда выбирала быстро. Всегда.
Он видел это по Серёге Мельникову. Серёга умел точить правильно — Краснов сам учил, сам проверял. На сдельщине Серёга работал иначе: быстрее, с чуть худшей шероховатостью. В допуске — но хуже, чем мог. Потому что правильно медленнее, а нарядная плата за штуку.
Краснов пришёл к Петухову.
— Хочу изменить систему оплаты на участке, — сказал он.
Петухов поднял голову.
— Полностью?
— Частично. Оклад плюс премия за отсутствие рекламаций на сборке. Не за объём — за качество.