Азарий-Игнацио был искренне удивлён, когда солдатская команда под моим предводительством ворвалась в съёмный дом Ла Косты. Зато я бы не удивился застав обоих итальянцев в одной постели, но танцовщик либо был охоч исключительно до женского пола, либо предпочитал потасканному монаху мужчин помоложе. В общем, старый знакомец спал в одиночестве. Солдаты крутили руки Ла Косте, тот страшно ругался и изрыгал богохульства, но сопротивляться не стал, понимая, что не сладить.

Я прошёл в спальню иезуита. Тот уже проснулся от шума и спешно одевался, поглядывая в открытое окно.

— Только не вздумайте прыгать. Дом окружён, — предупредил я.

— Проклятье! Это вы! — прошипел Азарий.

— Как видите. Мне снова удалось застать вас врасплох.

Стоит отдать должное, иезуит быстро вернул потерянное самообладание. Он презрительно посмотрел на меня.

— Что вы здесь делаете? Прибыли, чтобы арестовать меня?

— Для начала устрою обыск. Мои люди перевернут всё вверх дном. Это у них неплохо получается. Ну, а о вашей судьбе мы поговорим после. Хотя… — я сделал паузу, — думаю, вам нечего бояться. Крови на вас нет, а преступления ваши носят исключительно политический характер. Значит, необходимо, чтобы вы понесли соответствующее политическое наказание.

— Какое? — растерянно спросил он.

— Побудете парламентёром. Донесёте до вашего начальства наши слова.

— И только?

— Мы исходим из соображений разумной достаточности. Загнанная в угол крыса бросается на нападающего. Видит Бог, я не желаю вам такой участи. Передайте кардиналу Корсини, что мы действуем с исключительным уважением к сану понтифика[1] и не собираемся раздувать международных скандалов. Взамен… взамен всего навсего попросим о маленьком одолжении…

— Насколько маленьком? — глаза собеседника сузились.

— Совершенно незначительным по сравнению с неприятными последствиями, которые мог бы вызвать шпионский скандал. Наши условия озвучены в этом документе, — я протянул Азарию папку с бумагами, на которых ещё не высохли чернила нанесённые рукой самого Остермана. — Разумеется, они имеют исключительно неофициальный характер. Но… нам было весьма приятно, если бы кардинал и его преосвященство Климент Двенадцатый отнеслись к ним с должным вниманием.

Я усмехнулся.

— Мы друг друга поняли, святой отец?

— Поняли, — кивнул тот.

— Замечательно. И да, хочу дать вам один совет.

— С каких это пор вы советуете шпионам?

— Это совершенно неважно. Просто в целях вашей же безопасности постарайтесь уверить всё ваше начальство, что завещание Петра Второго не более чем миф. Тогда вашей жизни ничего не будет угрожать.