— Вань, — попросил я, — навести лекаря городского, да спроси у него зелье дурманное, чтобы мужиков здоровых с ног валило.
— И много ль того зелья надобно? — спросил предок.
— Да чтоб на бочонок с вином хлебным хватило. Ты, — я обратился к Овсею, — как вернёшься в свои Починки, вина разбойникам выставь. Мол за удачное возвращение. Только перед этим нашему отряду дорогу безопасную покажешь.
— Покажу, — у мужика по глазам потекли слёзы. Видать сильно натерпелся, не сдержал эмоций.
Он вытер глаза и смущённо добавил:
— Добираться до нас непросто. Многим боязно. Мы ж навроде отшельников считаемся. Эдакая глухомань, заплутать, что высморкаться. Когда-то нас в шутку даже лешими звали. Дескать, в наших краях токмо леший выдюжит.
— Это не всё. Надо будет ещё и знак нам подать, когда случай будет удобный, чтобы мы в кабак твой вошли и бандитов повязали.
— А может вы их… того? — замялся Овсей.
— Чего именно?
— Да на месте порешите! Чего с ними возиться? Всё одно на казнь отправлять.
— Посмотрим как дело пойдёт, — сказал я, не желая пускаться в рассуждения о высоких материях и о том, что не так просто убить спящего человека, даже если это трижды закоренелый преступник-убийца. — Для нас главное, чтобы всё гладко прошло. А там разберёмся.
— Ну да, ну да, — послушно закивал Овсей. — Знак я вам подам. А ещё лучше — сам за вами схожу аль кого отправлю.
— Кого?
— Племяшку свою. Она хучь и мелкая ещё, но девчонка проворная. Разбойники на неё внимания не обращают. Путается под ногами хоть бы хны, вертлявая — везде пролезет. Но по хозяйству помощница знатная.
— Ребёнка не надо вмешивать, — строго сказал я. — Сделаем проще. Когда все напьются, ты выйдешь из кабака с зажжённым факелом и помашешь нам так, — я изобразил несколько крестообразных движений. — Уяснил, надеюсь?
Глава 28
Кабак Овсея больше походил на острог, чем на питейную избу: закопчённый, наполовину врытый в землю, с крошечным окошком, затянутым бычьим пузырём. Из трубы курился сизый едкий дым. У крыльца лениво переругивались двое вооружённых оборванцев. Один зачем-то напялил поверх старинного стрелецкого кафтана не менее древнюю рыжую от времени кирасу. Для полноты образа не хватало разве что бердыша.
Чего они не поделили — сказать сложно. Очень похоже на то, что бросали жребий, а потом оспаривали результаты.
Кончилось тем, что тот, который в кирасе, скрылся в кабаке, а его собеседник, по-солдатски взяв мушкет на плечо, вроде бы стал караулить. Кстати, в нём опознали того самого предателя — Картанеева.
Со слов целовальника выходила, что вся шайка любит проводить вечера в кабаке, днём они отсыпались где придётся. Что ж, тем лучше для нас: куда проще собрать банду в одном месте, чем гоняться за ними по всей деревне, а она отнюдь не была маленькой. Самих разбойников насчитали около десятка. Одиннадцатым был Сапежский, которого я так и не увидел, но из подслушанных разговоров выходило, что атаман внутри. И это тоже было нам на руку. Лишь бы всё прошло, как задумано!