— Один? — насторожился я.

— Одинёшенек, — подтвердила шутиха.

— А что за человек?

— Мужик мужиком. Дубинушка необразованная. Шапку комкает, в глаза посмотреть боится.

— Странного посланника Сапежский отправил. Нешто поязыкастей никого не нашёл? — удивлённо сказал я.

— А с ним записка была. Так, дескать и так, ежли хочешь увидеть муженька в здравии, приготовь богатый выкуп. Сроку на всё неделя. Не уложишься — пеняй на себя, — процитировала бабка.

— Записка и всё? Больше никаких доказательств? Вдруг это какой-то мошенник, ни к чему не причастный, деньгу таким способом зашибить решил? Мало ли на свете проныр…

— Есть доказательства. Пуговицы с кафтана срезанные принёс. Марья Кирилловна сразу их признала.

— И где этот деятель сейчас?

— Да внизу стоит. С тобой свидеться хочет.

—?!!

Бабка захихикала.

— Сам захотел тебя увидеть. Дело, грит, есть.

— Ну, коли так, зови его, — сказал я.

Пока шутиха ходила за посланником, я успел разбудить Ивана. Он протёр заспанные глаза, сполоснул лицо и сел на лавку, пряча под рубахой взведённый пистолет.

В комнату робко вступил грузный мужчина в грязно-сером кафтане. Он как-то по-собачьи, то наклонив один глаз, то другой, посмотрел на нас.

— Это вы, сысчики?

— Мы, — не стал спорить я. — А ты кто таков?

— Я человек маленький. Овсеем меня кличут. В Починках живу.

Хоть я понятия не имел, что это за Починки, и где они находятся, но всё равно уверенно кивнул. Плохо, что карт толковых нет, ориентироваться на местности приходится, напрягая память, или с помощью местных сусаниных, то есть без гарантированного результата.

Важно скрестив руки, спросил:

— Говори, Овсей, с чем пожаловал?

— Нужда привела великая. Горе у меня: почитай как с неделю в нашей деревеньке разбойнички резвятся.

Странно, шутиха описывала этого мужика иначе, а тут полная противоположность: робости нет, говорит свободно.

— Откуда они взялись? Ваши, местные? — стал уточнять я.

— Какое там наши! Из леса пришли.

Понятно, надоело нашим разбойничкам по лесам-болотам ныкаться. Это только в кино романтикой выглядит. В жизни всё иначе. По бабушкиным рассказам помню, когда они почти всей деревней ушли в лес, прятаться от карателей. Вырыли землянки, жили в них как кроты, питались подножным кормом, пока не пришли наши и не освободили. За то время немало умерло или тяжело заболело.

А тут разбойники, публика специфичная. Привыкли все вопросы решать одним методом. К тому же их главарь ещё не поправился. Такие долго на болотах, где нет нормальной поживы, не выдержат.

— Что хотят, то и делаю, — продолжил мужик, — Баб и девок сильничают, мужиков смертным боем бьют. Меня вот заставили в город идти, послание супружнице воеводы передавать. А мою жонку да дочку старшую под замок посадили. Сказали, коли приведу с собой гостей незваных, то прирежут их как овец.