— Он вас на сие злодеяние спровадил?
— Не вели казнить, батюшка-воевода! Он заставил!
— Так уж заставил? — усмехнулся Фёдор Прокопич.
— Не пошли бы — живота нас лишил, самолично! — клятвенно уверил «оборванец».
— А настоятеля за что убили? — встрял в допрос я.
«Оборванец» вытаращил удивлённые глаза.
— Какого?
— Что, не слышал?
— От тебя, сударь, в первый раз слышу. Вот те крест — мы кровь не пущаем. По-другому на хлебушек зарабатываем. Татьбой промышляем — не без этого. А вот живота лишить… Не по нашей части, господин хороший. Мы грех сей на душу не берём.
Я нахмурился, но тут над моим ухом склонился Иван и тихо произнёс:
— В любом случае, Сапежского надо брать. У него для смертоубийства могут найтись другие исполнители.
Я кивнул:
— Тогда не будем терять время. Фёдор Прокопич!
— Что⁈ — отвлёкся от допроса воевода.
— Команда воинская нужна. Будем вашу занозу вытаскивать. Может и артиллерия понадобится.
— Найдётся, — осклабил зубы в довольной улыбке воевода. — Для хорошего дела у меня не токмо люди, но и пушчонки имеются.
— Тогда собирайте армию. Чем быстрее выступим, тем лучше.
Глава 11
Привыкший к безнаказанности Сапежский и в ус не дул. Даже не думал прятаться. Жил себе припеваючи на своей усадьбе, которая мало отличалась от крепости. Тут тебе и стены (деревянные), и дозорные башни, и… ров, наполненный застоявшейся зелёной водой. Эти детали сообщил словоохотливый «оборванец», в миру откликавшийся на кличку Потрох. Он вызвался в проводники, надеясь этим немного загладить свою вину.
— А крокодилы в том рву водятся? — в шутку спросил я.
— Может и водются, — почесав в затылке, изрёк Потрох. — У нас как-то один вина хмельного изрядно принял и, будучи в подпитом состоянии с навесного моста в ров сверзился. Закричал, руками замахал… Не успели за ним спрыгнуть, как вокруг него всё забурлило, будто кипяток, голова скрылась, а вскоре вода красной стала. Тела мы так и не нашли.
— Врёшь, собака! — с присвистом воскликнул Фёдор Прокопич.
— Чистую правду глаголю, — заявил разбойник и размашисто перекрестился.
— Всё одно — брешешь! Не было такого!
— Что глазами своими видел, то и обсказываю, — почти прокричал Потрох.
Я же ничему не удивился. В жизни всякое возможно. Взять, к примеру, мою историю: из двадцать первого века непонятным путём перенёсся на триста лет назад. После этого, появление крокодилов в средней полосе России — обычное дело!
Эх, как там родное столетие? Сильно аукнулось ему то, что я тут натворил? И не сказать, что историю на уши поставил, но, если прав старик Бредбери, то сотню-другую бабочек мне истоптать довелось.