— Не спорьте, я всё видела! Вы единственный, кто не потерял голову и спас всех нас.
— По-моему, вы приукрашиваете…
— Не надо! Скромность украшает воина, конечно, но вы достойны большего… Я пытаюсь представить, как бы вы выглядели в лавровом венке.
— Глупо, скорее всего.
— Наше имение в десяти вёрстах отсюда. Найти его не сложно, — продолжила девушка. — После всего, что я увидела, мне долго будет не до сна. Свеча на моём окошке будет гореть до утра. Надеюсь, вы поняли…
Перед глазами мелькнул ворох юбок, и Наталья Ивановна отошла, оставив меня с открытым ртом.
Или я дурак или у меня наклёвывается очень интересная ночь с девушкой моей мечты. Что ж, ради такой и с Четверинским схлестнуться не в тягость.
Ладно, князюшка! Я тебе сначала рога понаставлю, а завтра их поотштибаю. Мне не в тягость!
Глава 15
Дорога сначала вывела меня к заросшему камышом озеру, на котором, важно крякая, плавало утиное семейство. И чего им только не спалось в ночь глухую? Впрочем, как и мне, но меня хотя бы можно понять: не каждый день красавицы делают заманчивые предложения. Ещё неизвестно чем всё закончится, но я рассчитывал на благоприятный вариант. Меня не смущала простота нравов. Особо целомудренной Россия в осьмнадцатом столетии не была, касалось это всех слоёв населения. Деревенских девок выдавали замуж за десятилетних юнцов, а жили, эти, с позволения сказать «жёны», с отцами своих женихов. Дворяне смело брюхатили крепостных, держали личные гаремы с наложницами. Поговорка «любить собственного мужа — это так пошло» ещё не возникла, но о ней начинали догадываться. Дворянские дочки любили погулять не менее своих сельских ровесниц. Тем не менее, я догадывался, что чувства Натальи Ивановны носят самый целомудренный характер, что она светла и чиста, и это мои помыслы заносят меня слишком далеко. Но я — мужчина. Я привык действовать так, а не иначе.
Из озера вытекала узкая речка, на её берегу стоял большой каменный дом Лоскутовых и десятка полтора избёнок с садами и огородами, принадлежавшей Лоскутовым деревеньки.
Ночь была тёмной, и потому с холма, на котором я сейчас находился, отчётливо виднелось единственное освещённое окошко в барском доме. Находилось оно на втором этаже. Блин! Как давно я не лазил в окна к девушкам, со времён студенческой молодости!
Лошадь пришлось оставить в лесу, привязав к дереву: не ровен час привлечёт внимание. Волков не видно и не слышно, а конокрадам тут делать нечего. Тихой сапой побрёл подальше от деревенских избушек (собачек и прочие «системы сигнализации» никто не отменял), достиг барского дома. М—да, сонное царство!