— Первый допрос Сапежского проведём мы. Расследование не должно топтаться на месте.
— Судари, не вижу никаких препирательств с моей стороны, тут вы в своём праве. Жаль, что негодяй так не вовремя получил ранение. Иначе… — глаза Фёдора Прокопича недобро сверкнули. — Был бы другой разговор!
Он мечтательно зажмурился. Наверное, видел себя в грёзах в орденах и с генеральской перевязью. Хотя… не думаю, что в столице так уж оценят поимку местного мафиози. В Петербурге свои игрушки, куда крупнее и дороже. Но зачем портить человеку настроение? Пусть наслаждается триумфом.
Фёдор Прокопич очнулся, вновь глянул на нас:
— Господа, отныне вы всегда желанные гости в моём доме! Более того — в честь нашей знаменательной победы, я устрою бал! Вы будете главными виновниками сего тожества.
Ну вот… Кажется у меня есть все шансы попасть на местную «дискотеку». И ещё… после Барбарелы я ни с кем не встречался и успел соскучиться по женскому обществу. Вдруг, бал исправит это досадное упущение? Да и безумно втрескавшемуся в дочку Ушакову Ивану не помешает расслабиться в обществе прекрасных фемин.
Бал так бал. Я не против.
Глава 13
В восемнадцатом веке с развлечениями было не очень, потому бал, устраиваемый Фёдором Прокопичем, вызвал немалый ажиотаж. Готовили его неделю. Местный бомонд бурлил как кипяток. Все старались не ударить в грязь лицом.
Зато у нас с Иваном выдались на редкость спокойные деньки. Праздничная лихорадка нас не коснулась, хотя воевода планировал выставить нас в качестве главной приманки. Как же, столичные «ерои», столько пользы принесли Марфино! Я, кстати, немного удивился. Думал поначалу, что основные лавры Фёдор Прокопич припишет себе. Оказалось — нет. Разложил всё, как было. Это приподняло воеводу в наших глазах.
Служба наша простаивала: допрос Сапежского постоянно откладывался, «оживал» главарь разбойников медленно. Вдобавок к огнестрельному ранению, его ещё и контузило. Без сотрясения мозга не обошлось.
Воевода, как и обещал, накатал благодарственное письмо фон Белову, мы приложили к нему короткое сообщение. Только в отличие от Фёдора Прокопича писали не открытым текстом, а используя специальный шифр. Депеша вполне могла попасть в чужие руки, чем меньше людей поймут, о чём речь — тем лучше.
Семь дней мы жили как на курорте: только ели, спали и лениво фланировали по центральной улочке Марфино. Воевода поставил нас на свой кошт, кормили и поили нас за его счёт. Он даже комнату нашу оплатил.
Постепенно ничегонеделание стало надоедать. Вновь потянуло на подвиги. Да и Ване приелись одинаковые до уныния дни и ночи. Мы привыкли к иному ритму жизни. Допросы, обыски, слежка, досмотр трупов… Не спорю, занятия малопривлекательные, но мы радели не за страх, а за совесть, видели в этом наш вклад в грядущее Родины. Сражались за то, чтобы Россия стала сильнее, чище, справедливее. Иногда приходилось снимать белые перчатки и лезть в самую грязь, но это нас не пугало.