— Вот он, Сапежский! Нашёлся, паскуда, — зазвучали голоса со всех сторон.

Я помотал башкой и увидел, что солдаты несут на сделанных из фузей и плащей-епанч носилках тело одноногого мужчины. Первой мыслью было: мёртв! Сердце предательски ёкнуло. В таком случае мы не доберёмся до истины, не узнаем точно — повинен ли он в гибели настоятеля. Но потом я облегчённо вздохнул.

Да, Сапежского ранили, он был без сознания, но вертевшийся поблизости армейский лекарь осмотрел его и сказал, что рана не смертельна, и с большой вероятностью разбойник выкарабкается.

— Только допрашивать его нельзя, — добавил лекарь.

— Почему? — побагровел Фёдор Прокопич.

— Нет смысла. Даже если он придёт в сознание, всё равно будет очень слаб и вряд ли сумеет связать два слова.

— Ничего, — успокоено произнёс воевода. — Главное его в Марфино доставить, да беречь там как зеницу ока. А допросить завсегда успеется. Ты, — он ткнул пальцем в грудь врача, — отвечаешь за его жизнь собственной персоной. Если, не приведи Господь, загнётся — заместо него в поруб посажу. На цепь!

Ошарашенный лекарь закивал и принялся суетиться вокруг главаря разбойников.

— Отколь ветер не повеет, Сапежский не заробеет… — фальшиво пропел Фёдор Прокопич, наслаждаясь триумфом. Пробил его звёздный час.

Он размашисто перекрестился:

— Сподобил таки всевышный на дело великое! Поймали пса зловредного, дали укорот делам его зверским! Не оставил господь милостью мя, грешного!

Тут его взгляд упал на нас с Иваном. Мы деликатно склонили головы. Рот воеводы расплылся в улыбке.

— Судари, выражаю вам искреннюю признательность! Если бы не вы, этот мерзавец ещё долго бы отравлял жизнь всей округе. Я всенепременно отпишу промеморию вашему начальству. Вы достойны самой высокой награды.

Я представил, как вытянется худое лицо фон Белова, как он будет «рад» нашим успехам. Кислое выражение на лице Ивана свидетельствовало, что наши мысли идут в унисон.

Однако… похвала похвалой, но до главного мы не докопались. Нас прислали не в войнушку играть, а найти конкретного убийцу. В этом проблема. Хорошо, если она решится с помощью того же Сапежского.

— Благодарим, Фёдор Прокопич, — сухо ответил я. — Служим не ради чинов и наград. Это наш долг.

— Отрадно сие слышать. Не столь часто на мою долю выпадает наблюдать признаки бескорыстного служения ея императорского величества.

— Фёдор Прокопич, просьба имеется. Окажите милость — уважьте в малом.

— Как я могу не уважить опосля того, что вы для воеводства сделали⁈ В лепёшку разобьюсь, но выполню, — торжественно пообещал воевода.