— Вот так возьмём и отпустим? — удивился Иван.
— Разумеется. И тогда никто не узнает о тестаменте. Господа, соглашайтесь. Всё будут только в выигрыше. Только вам, господин Пётр Елисеев, стоит появиться немного попозже, когда все улики будут представлены воеводе. Вы оправданы, убийца найден и более того — понёс заслуженное наказание. Ну а я, с вашего позволения, отбуду в Петербург. Цесаревна уже заждалась и нуждается в моих услугах. Как вам мой план, господа?
— Звучит немного безумно, но может сработать, — после короткого обдумывания произнёс я. — Мы согласны. Господин…
— фон Верден, — коротко бросил Лесток.
— … фон Верден сейчас даст письменные показания тебе, Иван, а я пока на время вас покину.
Предок внезапно напрягся, пододвинулся, схватил меня за руку и горячо зашептал:
— Петя, ты что? Это же враг! Он меня хотел убить, тебя извести… Я уж про князя и вовсе умалчиваю. А мы его отпускаем. Может, того… — Он выразительно провёл рукой по шее, и я отрадно заметил, как вздрогнул Лесток. — Не сейчас, потом… После показаний. А я засвидетельствую, что от ран, причинённых Колычевым, принял смерть. Мне поверят.
Я взял его руки в свои, с трудом сдержав внезапный порыв обнять самого родного человека:
— Ты всё правильно придумал, Ваня. Вот только одного не учёл.
— Чего именно, братец?
— Самого основного: не сможем мы: ни ты, ни я, Лестока как овцу прирезать. Пусть он того и заслужил. В честном бою, один на один — смогли бы. А сейчас, безоружного, не получится. Даже если потом будем сожалеть об этом всю жизнь. Я ведь прав, Ваня?
Он опустил голову:
— Прав.
[1] Василий Лукич Долгоруков (1670 — 1739). Один из участников «Верховного тайного совета», руководитель всех честолюбивых планов фамилии Долгоруковых. Именно с его подачи было написано фальшивое завещание Петра Второго. Когда эта афера не удалась, был в числе тех, кто составлял знаменитые «ограничительные пункты» для Анны Иоанновны. Когда та вошла на престол и публично уничтожила кондиции, Василия Лукича сослали в Соловецкий монастырь. В 1739-м году, когда всплыли обстоятельства подложного завещания, был подвергнут допросам и пыткам в Новгороде, а потом обезглавлен.
Глава 23
Эх дороги: не пыль, так туман. А то и непролазная грязь да распутица. Изредка мощёные камнем, чуть почаще подгнившими досками, взбитые тысячами копыт, тележных колёс, воинских башмаков, лаптей и босых ног до пылевой взвеси или грязевого киселя. Вихляющие между холмами, теряющиеся в густом лесу. Где-то спокойные, а где-то опасные, куда в одиночку без оружия лучше не соваться.