К тому же как удобно всё получилось! Мешались ему под ногами петербургские гости. Фёдор Прокопич знал, что у Сапежского есть ухоронки, а в них и злата и серебра на долгую жизнь всей фамилии хватит.

Воевода пообещал тому устроить так, чтобы живота не лишили, разбойник и клюнул. Согласился показать место.

Дальше у Фёдора Прокопича всё продумано. Не хочется делиться с казной. А коль не хочется, так и не надо. Потому и взял с собой только доверенных людишек. Спрятанные сокровища найдут, воевада поделится с ними долей малой. А Сапежского пристрелят. Дескать, чуть не убёг, насилу справились.

Судите сами: сыщики при таких раскладах лишние. Один вред от них и беспокойство. Пущай другим занимаются. Один о своей судьбе думает, а второй по городу рыщет, чтобы братцу своему помочь. Не до Сапежского им. А показания, что настоятеля он убил, разбойник уже дал, на то протокольный лист имеется. Ни один судейский крючок не придерётся.

Складно всё вышло! Лучше не бывает. Знать, благоволит Фортуна.

Воевода усмехнулся довольно и пришпорил кобылку, торопясь добраться до клада как можно быстрее.

Вот последний всадник скрылся в лесной чаще, его конь будто на прощание махнул хвостом как кисточкой.

Через несколько минут зазвучали выстрелы. Стая птиц, вспугнутых канонадой, взмыла высоко в небо, на котором по-прежнему не было ни облачка.

— Стоять, пёсий сын! — Двое полицейских резво кинулись ко мне, едва не столкнувшись.

Я поднял руки:

— Стою, братцы!

Из-за спины появился Иван, он нервно отстранил ретивых служак закона.

— Не троньте его! Он со мной.

Мрачные полицейские отступили.

— Где воевода?

Секретарь Фёдора Прокопича потерянно произнёс:

— Ещё с утрева отбыть изволил. К обеду обещался быть. Однако что-то припаздывает. Не знаю почему.

— Всё ясно. Опять от нас прячется, — раздосадовано сказал Иван.

— Никак нет. Он с разбойником арестованным поехал, — пояснил секретарь.

Я зло выругался. Мотивы, которыми руководствовался воевода, были понятны. Фёдор Прокопич думал о своём кармане.

— Допросные листы Сапежского есть?

— Имеются, — закивал секретарь.

— Где они?

— Фёдор Прокопич не отдавал распоряжений насчёт вас.

— Где бумаги⁈ — теперь уже рявкнул я.

— Чичас будут, — перепуганный секретарь бросился к большому сейфу и, немного покопавшись, извлёк папку.

Я вырвал её у него из рук.

— А теперь всем выйти отсюда! Ну!

Полицейские недоумённо переглянулись, но секретарь, который вдруг осознал, что со СМЕРШем шутки плохи, потянул их за собой из кабинета.

Мы с Ваней остались наедине.

Я положил на стол первый лист, углубился в чтение. Почерк у писавшего протокол, слава Богу, оказался разборчивый.