— Это ещё зачем? — удивился я.
— А ты не понял? Ушаков собирается представить прожект герба для СМЕРШ императрице. Если она проявит благосклонность, то мы станем щитом и мечом государственным.
Я улыбнулся: занятная преемственность эпох получилась.
— Тогда пусть ещё двуглавого орла добавит. Представляешь: щит и меч на фоне двуглавого орла. Так куда лучше. Как твоё плечо? Лучше?
— Побаливает чуток, но… ерунда.
— То есть до свадьбы заживёт?
— До какой свадьбы? — с иронией спросил Иван.
— До твоей, конечно. Я сегодня из надёжных агентурных источников узнал, что некая Екатерина Андреевна свет Ушакова намерена завтра утром помолиться в церкви Сампсония Странноприимца. Говорят, вместе с ней не будет никого, кроме кормилицы. Так вот — кормилицу я беру на себя, а ты уж займись Екатериной Андреевной. Справишься?
— Справлюсь, — засмеялся Иван.
Эпилог
«Эфэсбэшник» не обманул: за считанные дни институт преобразился. Образовались новые отделы, в лабораториях и кабинетах делали срочную перепланировку и ремонт, опутали всё что можно кабелями и проводами, а новейшую аппаратуру везли фурами. Люди устали разгружать.
Разумеется, резко увеличилось число сотрудников. Наряду с типичными «яйцеголовыми» (профессор Орлов недолюбливал варварский англосаксонский сленг, однако термин прижился и в России) из недр госбезопасности появились деловито-сосредоточенные мужчины с цепкими рентгеновскими взглядами и тяжёлыми квадратными челюстями. Они никому не докучали, но, казалось, присутствовали везде и знали обо всём.
«Конюшня» НИИ менялась на глазах. Чёрные «Волги» — реликты советских времён — уступили место аристократическим выходцам из баварских земель. Исчезли куда-то штатные «буханка» и «Газель». Вместо них в гаражном «стойле» прописались мерседесовские микроавтобусы. Теперь они развозили смены сотрудников, быстро привыкших к комфорту.
Орлова эти перемены радовали и пугали. Радовало повышенное внимание со стороны государства к его отрасли науки. Но было и то, что отравляло жизнь и мешало спать. Профессор догадывался, что для Системы он был, есть и будет чужой и потому не имеет права на ошибку. Там, где свой отделается лёгким испугом, чужак станет козлом отпущения, на которого повесят все истинные и мнимые грехи. Огромные деньги сопряжены с огромной ответственностью, и в случае промашки с него не просто три шкуры спустят.
Профессор заглянул на миг к программистам. Полудюжина молодых парней, едва ли не вчерашних студентов, окружила кофейный аппарат и, стоя с пластиковыми стаканчиками в руках, оживлённо дискутировала на непонятную тему.