— Благодарю, господин комиссар. Думаю, мы управимся своими силами.
— Тогда поезжайте. Жду вас, господин Елисеев, с хорошими вестями, — произнёс фон Белов, показывая, что на этом аудиенция закончена.
Иван по-солдатски крутанулся на каблуках.
Оказавшись на улице, радостно отметил про себя, что всё благополучно разрешилось, комиссара устроил его небольшой доклад.
«А теперь в Марфино, да поскорее! Пете без меня тяжко, дел и без того невпроворот!»
Глава 27
В нашем ремесле многое зависит от случайности. Но, если разобраться, то в основе этой видимой случайности зачастую находится долгий и каторжный труд.
Мы искали следы шайки Сапежского, дёргали за все доступные ниточки, устраивали облавы, пропуская сквозь мелкое сито всё пойманную рыбёшку. Наверное, никогда прежде местный криминал не чувствовал себя столь неуютно. Я взял за жабры всех, до кого только дотянулся. Допросы шли и днём и ночью. Количество арестантов росло, ещё немного и моими стараниями будет заселена половина Сибири. Палач вкалывал как проклятый, рвал ноздри, узнавал подноготную в истинном значении этой фразы.
Не всем это нравилось. На меня уже покушались два раза. В первый попёрли нагло и нахрапом. Действовали те самые «рэкетиры», которые когда-то приходили брать с нас дань на рынке. Уж этого смуглого типчика с драным ухом, да составлявшего ему компанию краснощёкого громилу, я б никогда не забыл. Видимо, их конкретно припекло.
Подстерегли меня ночью, когда я брёл из канцелярии воеводы на постоялый двор. Капрал советовал мне взять пару добрых молодцев для охраны, но тогда я отмахнулся. Как выяснилось, зря.
Шестое чувство заставило меня обернуться на выглядевшей абсолютно пустынной улице. Только это и спасло мне жизнь. Кистень разрезал воздух в миллиметре от правого уха. Бил здоровяк. Силёнка у него была воистину богатырская. Если б попал, голова моя разлетелась бы как перезрелый арбуз. До сих пор мурашки пробирают, ведь я находился на волосок от смерти.
Не знаю, откуда что и взялось. Пока громила замахивался для второго удара, я вдруг осознал, что держу в руках жердину, которую умудрился выдрать из частокола. Орудуя будто пикой, засадил острый конец прямо в брюхо молодчика. Страшный рёв раненого (через день он отдал Богу душу) разбудил всё Марфино.
За спиной здоровяка оказался смуглый. Тот кинулся на меня с ножичком. Я сначала треснул ему палкой по зубам, а затем сбил с ног и устроил шашлык на шампуре, пригвоздив к земле.
Хорошо, что Ваня ещё не вернулся из Питера, а то б насмотрелся на сценку, достойную голливудского ужастика. Сам не ожидал от себя такой прыти, а особенно той хладнокровности, о которой прежде приходилось только слышать. Одно дело убивать людей специально предназначенным для этого оружием (не важно: холодным или огнестрельным), а другое — без всяких угрызений совести протыкать их обычной палкой.