Я посмотрел на Ивана.

— При обыске дома Четверинского ничего не нашли. Похоже, князь говорил правду, — пояснил Иван.

— Или, господин лейб-медик нам врёт, — заметил я. — Не краснея!

Лесток поднял руки, будто сдаваясь.

— Обыщите меня и мои вещи. Уверяю вас, бумаг у меня нет.

— Даже не сомневайтесь, мы всё перетряхнём, — пообещал я.

— И ничего не найдёте. А время идёт, — многозначительно сказал лейб-медик.

— К чему вы клоните, Лесток?

— Предлагаю вам сделку.

— Вот это да! — поразился Иван. — Вы столь наглы, что осмеливаетесь предложить нам сделку? Восхитительно!

— Почему нет? — усмехнулся Лесток. — Господа-сыщики, вы сами оказались в весьма щекотливом положении. Начну с того, что один из вас, я так предполагаю, что это вы, Пётр Елисеев, — он ткнул в меня пальцем, — обвинён в убийстве князя Четверинского.

— С чего вы взяли? — нахмурился я.

— Ой, не смешите меня! Городок маленький, ну, а я по вполне понятной причине держал ухо востро. Известия о вашем аресте я узнал одним из первых. Спасти вас может только одно — вы найдёте истинного убийцу. Я прав?

— Да, — согласился я. — Меня действительно ищут. Но убийца в моих, вернее в наших руках…

— Вы хотите обвинить меня? Браво-браво, — похлопал он в ладоши. — Меня арестуют, заставят давать показания. У вас ведь прекрасно развязывают языки?

— Лучшие специалисты, — подтвердил я. — Сами не заметите, как исповедуетесь по полной.

— Я так и думал, — воскликнул он. — И тогда я расскажу о тестаменте. Поверьте, мне не удастся смолчать. А вам не удастся замять это. Сведения дойдут до Ушакова, обязательно дойдут. А от него попадут и куда выше: к Бирону, к Остерману, к государыне-императрице. И тогда всех посвящённых в сей секрет ожидает одна участь. Вы догадываетесь какая, господа?

— Догадываюсь, — скрипнул зубами я. — Свидетелей и причастных станут уничтожать.

— Вам не откажешь в природном уме, — опустил подбородок Жано Лесток. — Как бы ни ценили вас, какие бы резоны не приводил ваш начальник Ушаков, там, на самом высоком уровне, примут единственное правильное решение: устранить вас. Само собой и меня не пожалеют, — он снова вскинулся и подмигнул нам. — Но мне будет приятно знать, что покидаю сей бренный свет не в одиночестве.

— Неприятный расклад, — покачал головой я. — И что вы предлагаете?

— Колычева. Я дам против него показания. Напишу, что у них возникли некоторые разногласия… Дескать, был должен приличную сумму князю, по этой причине и взял на душу страшный грех. Увидев сегодня вас, господин Иван Елисеев (я не ошибаюсь ведь?), подумал, что вы пришли за ним, хотели взять под стражу. Испугался, кинулся на вас дабы прикончить. Мои слуги пытались его остановить, да куда там! В Колычева будто кто вселился! Слуг переколол, на меня руку поднять пытался, да токмо вам всё же удалось его остановить. А умирая, он во всём покаялся, чему я стал свидетелем и о чём готов сей же момент дать письменное показание, после чего вы меня отпустите, ибо улик у вас и без того предостаточно.