— Допрашивать? Его пытали, — еле сдерживая гнев, произнёс Иван.

— Настоятель оказался твёрдым орешком. Наотрез отказался выдавать тайник. Люди Сапежского прибегли к пыткам. Настоятель не выдержал их и скончался. Вроде бы сердце.

— А обыск?

— Обыск ничего не дал. Они перерыли всю келью, и ушли не солоно хлебавши. Об этом мне поведал Четверинский.

— Вы ему поверили?

— Сударь, я достаточно долго прожил на этом свете, чтобы не верить на слово проходимцам вроде князя Четверинского.

— Ну да, — кивнул Иван. — Рыбак рыбака…

— … видит издалека, — продолжил Лесток. — Я достаточно прожил в России, чтобы выучить многие ваши пословицы и поговорки. Думаете, я обижен?

— Сомневаюсь, — спокойно отреагировал Ваня. — Не той вы породы, чтобы обижаться.

Лесток вынул из кармана бархатный платок, вытер вспотевшее лицо.

— Молодой человек, не стоит меня оскорблять. Или вы пытаетесь таким образом самоутвердиться?

— Петь, позволь, я ему врежу, — попросил Иван.

— Успеешь, — заверил я. — А вы, господин Лесток, дальше рассказывайте. Мы вас внимательно слушаем.

Лейб-медик убедившись, что его шкуре ничего не грозит, продолжил:

— Да, я ему не поверил. У нас состоялся разговор… весьма бурный. Мы совершенно не выбирали выражения. Князь в гневе оказался редкостной скотиной. Позволил себе многое из того, что противопоказано благородному человеку. Пожалуй, его родители не уделяли должного воспитания своему отпрыску.

Иван покачал головой. Лесток вальяжно забросил нога на ногу.

— Мне пришло в голову, что он хочет сам разыграть эту карту. Князь не был дураком. Увидел, какие выгоды может принести завещание покойного императора; решил, что делиться со мной необязательно. Глупец!

— И тогда вы направили к нему своего убийцу?

— Не совсем так. Мне было нужно письмо, а не хладный труп князя. Я сделал вид, что поверил Четверинскому, распрощался и ушёл. Потом распорядился, чтобы Колычев наведался к нему и тихонько обыскал кабинет. В крайнем… повторюсь, лишь в крайнем случае, Степан мог применить силу. Я на этом настаивал и давал соответствующие инструкции.

— И, тем не менее, князь мёртв.

Про то, что в убийстве обвинили меня, я предусмотрительно умолчал.

— Увы, — согласился Лесток с очевидным. — С самого начала всё пошло наперекосяк. Князь случайно застал Степана в своём доме, набросился с пистолетом, хотел застрелить. Степану пришлось защищаться. Это не оправдывает моего слугу, но… случилось досадное недоразумение. Даю слово: я этого не хотел. Смерть Четверинского не сделала меня счастливей. Тестамент так и не попал в мои руки, у кого искать — ума не приложу. Дурацкое положение, не находите ли?