Понимая, что Д’Артаньяна из меня не выйдет, я пошёл ва-банк: изловчился и спихнул противника с мостков в воду. И тогда на моих глазах произошло то, о чём рассказывал пленный.

Что-то огромное на секунду показалось из воды, схватило «пирата» и вместе с ним ушло на дно. Несчастный (впрочем, какой несчастный — он это заслужил) не то что завопить, даже воздуха в лёгкие набрать не успел. Зеленоватая поверхность воды вспучилась пузырями и стремительно окрасилась в красный цвет.

Что это была за тварь, откуда она тут взялась — я не знал и знать не хотел. Может, какой-то сом-мутант, может и впрямь крокодил, может, водяной (ведь не на пустом месте взялись все эти сказки?)… Пускай этим занимаются специалисты. Если захотят, конечно. У меня нашлись заботы поважней.

Я бросился на выручку Ивану. Тот отчаянно бился, но на него насело сразу трое. Моё появление изменило пропорции.

— Спасибо, братишка! С меня причитается! — прокричал Иван.

— Сочтёмся, — кивнул я, насаживая на лезвие косматого как медведь разбойника.

Интересно, а где сам «виновник торжества»? Где Сапежский, почему его не видно и не слышно.

Иван любезно «одолжил» ещё одного противника, но тот вдруг широко раскрыл глаза и предпочёл дать дёру. Ларчик открывался просто. Позади уже грохотала башмаками вразумлённая Фёдором Прокопичем пехота. Солдаты опомнились, устыдились и теперь рвались искупить вину.

Разбойник, бившийся с Иваном, тоже струхнул и дал стрекача, так что пятки сверкали. В след громыхнул выстрел. Пулял кто-то из наших и не промахнулся. Разбойник, всплеснув руками, повалился лицом вниз.

Иван, не отличавшийся кровожадностью, перекрестился и сказал несколько слов о спасении заблудшей души.

— Эта «душа» тебя живота лишить хотела, а ты за неё молитву возносишь, — пробурчал я.

— Мы христиане, — удивлённо посмотрел на меня Иван.

Пространство усадьбы заполонили разгорячённые солдаты. Правёж начался сразу. Женщин, а уж тем более детишек не трогали. Их отправили в деревню с наказом старосте расселить по избам и не обижать.

В центр стащили трупы. Отдельно разбойников и отдельно наших. Хватало и раненых с обоих сторон. Из соседнего села ожидалось прибытие батюшки: исповедовать и причастить тех, кому не суждено дожить до завтра. Пленных оказалось немного: и казаки постарались, и артиллерия, да и мы с Ваней внесли посильный вклад.

Больше всего нас интересовала судьба Сапежского. Опасался, что в царившей кутерьме он мог сбежать. Пусть на одной ноге далеко не удерёшь, но устраивать погоню желания не было. Все устали как собаки. Меня вообще заколотила нервная дрожь. Видимо, отошёл, понял, какие последствия могла бы иметь недавняя схватка. Я мысленно пообещал как можно меньше влезать в подобные авантюры. Сегодня обошлось: ни царапины, а что будет в следующий раз? Здешних врачей не зря коновалами зовут. Не столько лечат, сколько залечивают. Об элементарной гигиене понятия не имеют. От любой царапины можно заражение крови подхватить!