— То есть не по своей воле пошёл…

— Заставили, — сокрушённо произнёс Овсей. — Заради жонки да дочурки я на что хошь пойду.

— Это понятно, — согласился я. — Но почему ты ослушался: к нам пожаловал, разбойников выдал? Не страшно?

— Дык я ж не дурак. Знаю, что всё равно жизни в Починках не будет, пока татей оттудова не выковыряете. Веры им никакой. Не сёдни, так завтра живота лишат. Потому и к вам отправился.

— Это ты верно рассудил.

Я встал со скамьи, прогулялся по комнате.

— Кто атаманом у шайки будет? Не одноногий?

— Одноногий, — подтвердил Овсей. — Он, правда, лежит всё более. Хворый. Но шибаи каждое его слово ловят, слушаются.

— Значит, в Починках они… — произнёс я, не вкладывая особого смысла в фразу. Просто надо было с чего-то начать логические размышления.

— Там, — горячо проговорил мужик. — Никакого спасу от них нет, токмо что бабам юбки задирают, бражничают да гогочат.

— Воеводу при них видел? Ну, того самого, с чьего мундира тебе пуговицу дали…

— Видел. А как же! — похвастался он. — Досталось ему, сердечному, конечно, но ничего, мужчина он крепкий. Выдюжит. Такого просто так не уморишь. Постараться нужно. В подпол его посадили, охраняют будто царя: сразу двое с ружьями.

— А сколько всего разбойников?

— Почитай с дюжину, а то и поболе. Мы не считали, — вроде даже расстроился Овсей. — Один из наших, починковских, тоже хотел в шайку напроситься, так не вышло у него. Смеялись, что рожей не вышел.

Я мысленно взял потенциального разбойничка на карандаш. При случае переговорим по душам. Хотя… освободим воеводу, пускай сам разбирается. Его контингент.

— Скажи, а кабак у вас есть?

— Как не быть. Конечно, имеется, — даже обиделся Овсей. — Дык я ж в ём целовальником. Мне шибаи такой разор учинили… впору христарадничать.

— Кабак, целовальник… — задумчиво протянул я. — Так, так…

Потом строго глянул на Овсея.

— Ты сюда точно один пришёл? Может, приглядывал кто втихую?

— Не было никого. Они в город не сунутся — боятся, собаки. Опосля пожару на них тут все зубы точат.

— А от нас, что тебе надобно? — прищурившись, спросил Иван.

— За помощью пришёл! Повяжите вы их! Нет силы-моченьки терпеть! — затряс бородой мужик.

— Здесь наши желания совпадают, — спокойно сказал я. — Только нам без тебя не обойтись.

— Чем могу — помогу, — едва не упал на колени Овсей. — На всё согласен, лишь б эту саранчу спровадить!

Иван метнул в меня косой взгляд. Он уже догадался, что я что-то задумал. А у меня действительно само собой, совершенно стихийно в голове возник план, и в нём немалое место отводилось Овсею, а главное — его кабаку.