Десятка два драгун, взятые мной на дело, стоически терпели многочисленные комариные укусы. Эти твари ближе к вечеру как с цепи сорвались, норовя сожрать нас заживо. Старались громко не хлопать, чтобы не привлечь внимание разбойников, а уж про то, чтобы при помощи дыма и костра попытаться выкурить кровососов, речь и вовсе не шла. Что там костёр! Я, перед отправкой, лично проверил каждого из драгун, запретив брать с собой трубки и курительные принадлежности. Правда, капрал захватил какую-то мазь, которая с его слов отгоняла насекомых, но мне она почему-то не помогала. И не только мне. Через какое-то время капрал в сердцах заявил, что этой мазью только колёса смазывать и выкинул народное средство в кусты.

Местечко Овсей подобрал хорошее. Отсюда мы могли наблюдать за всей деревней, зато нас не видел никто.

Солдатское ремесло приучает к терпению, потому никто не ворчал: многие попросту дремали, положившись на часовых и начальство, в полусне отмахиваясь от комаров. Мне бы такую выдержку и железное спокойствие! В отличие от солдат, я будто на шиле сидел, постоянно ёрзал и с огромным трудом давил нарастающее желание, не дожидаясь сигнала (что он тянет, этот Овсей!), погнать бойцов в атаку. Но… стискивал зубы, грыз травинки и держался.

А в кабаке тем временем разворачивалась гулянка. До нас долетали обрывки царившего веселья: пьяные выкрики, женское повизгивание (не всегда недовольное, кстати), нестройное пение, дикий хохот. Порой двери приоткрывались, выпуская наружу желающего освежиться на воздухе (в кабаке дым коромыслом), а то и просто справить нужду в ближайших лопухах.

При этом никто не спешил сменить караулившего этот вертеп Картанеева. Видели бы вы при этом его глаза! Да в них, наверное, застыла тоска всего мира!

Смех смехом, но для нас Картанеев становился большой проблемой. Вряд ли он позволит кабатчику спокойно подавать знаки. Наверняка встревожится и забьёт панику.

Но Овсей, как выяснилось, продумал и это. Какая-то пигалица (та самая племяшка, о которой он рассказывал?) вышла из кабака с внушительного размера ендовой[1] и преподнесла её Картанееву. У того видать давно горели все трубы, он враз забыл о службе, поднёс чашу ко рту и вернул только пустой. Смачно рыгнул, вытер рот и снова взвалил фузею на плечо. Уверен, по усам ничего не текло, всё в рот попало.

Марфинский медикус сказал, что его зелье начинает действовать через час-полтора. Картанеев заклевал носом раньше. То ли устойчивость меньше, то ли доза была лошадиная, но довольно быстро он привалился спиной к кабаку и захрапел. Я напрягся: вдруг, кто-то выйдет с проверкой и заподозрит неладное?