Волнения оказались напрасными. Про Картанеева забыли. Ну… раз пошла такая пьянка, всё естественно.

— Смотри, Петь, целовальник, — толкнул меня в бок Ваня.

— Вижу.

Овсей был не один, он вывел с собой племяшку. Склонившись над ухом, пошептал, после чего пигалица убежала. Я перевёл дух: не лучшая идея проводить операцию в кабаке, в котором находится ребёнок — всякое бывает, можем ненароком зацепить или того хуже.

Пооизиравшись, Овсей запалил факел, помахал, как договаривались, и затушил в бочке с дождевой водой.

— Мавр сделал дело, — тихо произнёс я. — Мавру пора сматывать удочки.

Будто услышав, Овсей потрусил на другой край деревни.

— Капрал, поднимай людей, — приказал я. И вполголоса добавил для Ивана:

— Дискотека начинается!

Наверное, мне стоило бы проявить героизм и первым ворваться в кабак, но солдаты предусмотрительно оттеснили меня, так что внутри я оказался в числе последних. Иван и тот меня опередил, и сейчас командовал на пару с капралом.

Здесь было тускло и сумеречно, глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Роль светильника играли несколько лучин, половина из них потухла. Слабый огонёк трепыхался от сквозняка и человеческого дыхания.

Воняло страшно: какой-то кислятиной, годами немытым телом, портянками, гнилой едой… На лавках, а то и на холодном земляном полу вповалку лежали спящие люди: и разбойники из шайки Сапежского, и деревенские бабы, выбранные ими для понятного развлечения. Солдаты быстро и толково обыскивали бандитов, изымали оружие, а затем поодиночке выносили на улицу, где вязали их будто снопы. Баб не трогали. Потом мужья придут, разберутся, чьи «сокровища». Эх, сколько сегодня кос повыдерут, сколько палок переломают! Хотя, надо признаться, нравы у пейзан достаточно простые. Тот же Овсей, когда в дороги снова жалился о своей беде, больше о дочке сокрушался, мол «с бабы не убудет, а девку попортят, потом замуж не выдать». Хотя, коль есть приданное, так и с нагулянным пузом возьмут. Рядовое событие.

Всё шло гладко, даже слишком. Верный признак грядущих неприятностей. Добрая половина разбойников уже была «упакована» снаружи, но атамана пока не нашли.

— Надо бы воеводу вызволять, — потормошил меня Ваня.

— Бери двух солдат и иди за ним.

Мы уже знали, где искать: при кабаке стояла клетушка, под ней холодный и мокрый подвал. Ключ затерялся, пришлось сбивать замок. Солдаты разыскали увесистую кувалду и с её помощью освободили воеводу.

Увидев его, я едва не ахнул. На Фёдора Прокопича было жалко смотреть: одежда рваная, ноги босые (разбойники первым делом стащили с него сапоги, ничего не предложив взамен), опухший, лохматый, в неровной слипшейся бородке солома и мелкие травинки, весь синюшный и дрожащий. Он еле стоял на ногах, если б не помощь подхвативших его по бокам драгун, давно бы упал.