А вот теперь мои руки мотает во все стороны так, что я едва могу их контролировать.

Я его предала? Да, наверное. Чистой воды предательство. Хотя Глеб сам виноват во всем этом ничуть не меньше, мы оба хороши. И что теперь будет? Что вообще со мной творится...

Я снова подношу прыгающую руку прямо к глазам.Две. Красные. Жирные полоски.

Сгребаю с бортика раковины все пять штук в одну горсть. На каждом четкий приговор. Точно две. Без вариантов.

А я-то, наивная, еще сидела и гадала: чего меня последние дни так нещадно рубит в сон в любое время суток? Почему на этой гребаной скале меня едва наизнанку не вывернуло, аж дышать не могла? Списывала всё на усталость, думала — ну конечно, банальный переизбыток секса, силы окончательно покинули тело, Глеб из меня все соки выжал.

Ну да, выжал. Только из-за этого переизбытка внутри меня теперь случилось кое-что совсем другое.

Вспомнила те презервативы, которые до сих пор мирно лежат в его прикроватной тумбочке. Отличный оберег, ничего не скажешь. Защищает исключительно картонную коробку, в которой продается.

Спокойно. Глубокий вдох, выдох. Всё решаемо...

Но кого я обманываю? Нет здесь никакого решения.

Глеб слишком много раз говорил об этом — четко, жестко, без единого намека на компромисс. Свадьба, дети — вообще не его тема. Ошейник, капкан, от которого его просто воротит. Он не готов к этому и никогда готов не будет. А ребенок — это же не просто строчка в документах. Это вечный, непреходящий повод для страха. Огромная уязвимость.

Он меня бросит.

Уверена в этом до ледяного пота по позвоночнику. Я уже прямо сейчас слишком отчетливо вижу его лицо: как потемнеют и отчужденно сузятся глаза, как каменно сомкнутся челюсти, как он отстранится. Прекрасно. Просто великолепно. Привет, статус матери-одиночки. Учеба? Прощай, дневное отделение, прощай, нормальный диплом. В лучшем случае переведусь на заочку или возьму этот проклятый академ... Вся моя жизнь, которую я так упорно выстраивала, просто летит под откос.

В груди ноет так дико, так невыносимо, что хочется с размаху удариться головой о кафель, лишь бы выключить эту сжирающую боль. Потому что я не хочу никакой заочки, не хочу справляться со всем одна!

Я хочу быть с Глебом.

Хочу и дальше прыгать с ним со скал, носиться на его машине по ночным трассам, лететь за ним на край света. Хочу каждую ночь прижиматься к его горячему телу, чувствовать, как его пальцы зарываются в мои волосы, и слушать его низкий голос прямо у себя под кожей.

Я ведь успела его узнать. Изучила до каждой скрытой реакции. И я ведь смирилась с этим, приняла наши негласные правила! Мы с ним — два одиноких воина в поле. Нам не нужны были все эти банальные штампы, кольца и пеленки, нам было запредельно хорошо в нашей личной свободе. Я и сама не думала, что всё так обернется, я не планировала этого!