Да какое тут «выкладывать»! Действовать надо, счет идет на секунды!

— Мам, потом, клянусь, всё потом! — я пытаюсь протиснуться мимо нее. — Пусти, его же спасать надо, быстрее!

Мама даже с места не сдвигается. Стоит перекрывая выход.

— Так это из-за него ты тут весь вечер сырость разводила? — прищуривается она, сканируя мое лицо.

Да всё вообще не так! Я плакала из-за того, что этот невероятный парень меня обязательно бросит! А еще из-за того, что ты, мамуля, сама скоро поплачешь, когда осознаешь, что твоя суровая биография только что пополнилась гражданским званием бабки!

Но вслух я это выдать, конечно, не могу.

— Мамочка, ну пожалуйста! — я вцепляюсь руками в рукав ее кофты. — Ну оттащи ты Виталика, умоляю! Он же его сейчас покалечит! Спаси его!

Маму моей драмой, естественно, не прошибешь. Она переводит холодный взгляд на улицу, где два мужских силуэта замерли друг напротив друга, а затем снова смотрит на меня.

— Во-первых, — ровно и с расстановкой произносит она, — этому твоему ночному визитеру сказочно повезло, что калитку пошел открывать миролюбивый Виталя, а не я. Иначе бы он уже лежал лицом в асфальте. А во-вторых, Мара, ты сама-то себя слышишь? Что это вообще за мужчина такой, которого женщина должна бежать грудью от собственной семьи спасать? Выдыхай. Идем на кухню.

Какой на кухню?! Мне надо к Глебу, надо спасать его прямо сейчас, а уже потом — черт с ним, пусть узнает правду, разворачивается и бросает меня здесь.

Смотрю на маму, соображая, на что надавить, чтобы она отступила, но она берет меня за плечи и разворачивает от окна.

— Прекращай истерику, Мара. Если это реальный мужик, а не мальчик, ему твоя грудь на амбразуре даром не сдалась, он такие жесты не оценит. Он сам за себя ответит. А Виталя сейчас как раз проведет первичный фильтр. Ему пары минут за глаза хватит, чтобы прощупать, из какого материала твой гость сшит и что у него в голове. Пошли.

Плетусь на кухню. Дышать больно, ноги так и рвутся рвануть обратно. Мама молча усаживает меня на стул. Ульянка вопросительно вскидывает брови, глядя на мое перекошенное лицо, я молчу. Я снова на пределе. Да что за проклятый день такой?! Пусть бы он просто жил себе спокойно и счастливо, зачем судьба ему вообще подкинула эту встречу с Виталиком...

Время тянется издевательски медленно. Наконец, в коридоре щелкает замок. Дверь открывается. Долетаю со стула так резко, что он с грохотом отлетает назад.

Первым в проеме появляется Виталя — спокойный, непроницаемый. А за его спиной вырастает Глеб.

Господи... Он выглядит так, будто гнал сюда по встречке все двести километров, но от этого кажется только еще более пронзительно красивым. Волосы растрепаны ветром, челюсти сжаты до каменного скрипа, а в потемневших глазах — такая бешеная, концентрированная тревога, что меня прошибает током до самых костей.