Ульянка на заднем сиденье тут же сдувается.

— Блин, опять квартирник? — тянет она с откровенным разочарованием. — Я-то губу раскатала, что мы сейчас к тебе в клуб завалимся, Мара.

Ну вот не имется же человеку! Обязательно нужны приключения на свою голову.

Перевожу взгляд на Глеба:

— Слушай, а мелкой там вообще… формат подойдет? Твои от такого детсадовского сопровождения не охереют?

Глеб задумчиво прищуривается, глядя на пролетающие мимо светящиеся арки моста, и роняет ровным тоном:

— Сегодня — стопудово впишется.

Мы выезжаем за мост, и машина плавно берет курс в сторону возвышенностей. За окном вырастает элитный пригород: редкие дома, спрятанные за высокими заборами. Глеб сворачивает вглубь улиц и плавно тормозит у двухэтажного дома. Свет уличных фонарей выхватывает из темноты выбритый газон и выверенные до сантиметра клумбы.

— Выгружаемся, — коротко бросает Глеб, глуша мотор.

Вылезаю из машины, подставляя лицо свежему ночному ветру. Здесь дышится совсем иначе. Ульянка уже вовсю вертит головой, сканируя масштаб чужого богатства.

Глеб уверенно шагает к кованой калитке, толкает ее от себя, и мы заходим следом. Ведет нас в обход дома, на задний двор.

Там открывается здоровенная лаунж-зона под навесом. На мягких диванах раскинулись трое парней и одна девчонка. Одного из типов я узнаю сразу — тот самый ценитель двойного женского внимания с нашей недавней игры в прятки.

Глеб укладывает ладонь мне на талию, прижимая к себе. Господи, я прикладываю физические усилия, чтобы не подпрыгнуть на месте от щенячьего восторга.

— Здарова, тунеядцы, — усмехается Глеб, останавливаясь у стола. — Метайте карты. Мы заскочили чисто символически вашу кассу вынести и дальше погнать.

Темноволосый, с тяжелыми перстнями на пальцах — лениво откидывается на спинку плетеного кресла. Скользит по нам с Ульянкой цепким взглядом и выдает с невозмутимостью:

— Отлично. Но, девочки, я на берегу сразу говорю: розовые чехлы на сиденья я надевать не буду. Даже не просите.

Чего? Округляю глаза. Таращусь на Глеба в поисках перевода.

Глеб глухо смеется, чуть сжимая пальцы на моем боку:

— Не грузись, у человека ПТСР, — поясняет он с ленивой усмешкой, кивая на парня с перстнями. — Его тут недавно одна мадам жестко прогнула — заставила салон в тачке в розовый цвет закатать. Вот, до сих пор фантомные боли мучают.

Мы усаживаемся на диваны, и компания оказывается на редкость приятной. Никогда так не сидела — чтобы все ровесники, на одной волне, без малейшего напряга. А я… я просто бессовестно жмусь к Глебу, забив на любую гордость. Он крепко прижимает меня к себе, и, честное слово, в таком положении я готова просидеть хоть до самых заморозков.