— Я был бы сказочным кретином, если б мимо такой прошел. Так что завидуй молча.

Это просто нереально. Крышесносно.

Добить мысль я не успеваю. Сверху раздается восторженный вопль. Вскидываю голову и мозг даже не успевает словить шок — Ульяна с разбега летит в черную пустоту. Она на секунду зависает в воздухе и с мощным ударом вспарывает реку. Вода идет плотными кругами, окатывая нас ледяным крошевом брызг.

Вот же малолетняя камикадзе! Сейчас ко дну пойдет, а предки меня просто живьем закопают! Паника бьет по нервам так хлестко, что вся эйфория от «моего парня» летит к чертям. В чем кайф, если мне завтра крышка?!

Через пару бесконечных секунд в двух метрах от нас с фырканьем выныривает довольная физиономия. Не выпуская плеч Глеба, я одной рукой с силой бью по воде, швыряя в сестру волну:

— Ты вообще бессмертная, мелочь?! У тебя тормоза где?!

Ульянка заливисто ржет, убирая мокрые волосы с лица:

— Я их отрезала к чертовой матери! Я только сейчас пульс нащупала, Мара!

И как по команде, с обрыва один за другим срываются остальные. Две мужские тени с азартным матом прошивают воздух, поднимая белые столбы воды. А следом летит третий, сгребший в охапку девчонку. Та визжит на такой ультразвуковой частоте, что уши закладывает, пока они не обрушиваются в реку, взрывая ночную гладь настоящим цунами.

Волна дикого смеха и брызг взрывает ночную тишину. В моей жизни такое впервые — я дышу полной грудью. Мы бесимся в воде, как ненормальные: Глеб со смехом таскает меня за ногу, не давая нормально плыть, а я периодически с размаху запрыгиваю на Ульянку сверху, макая ее с головой, чтобы популярно объяснить — доводить старшую сестру до инфаркта крайне вредно для здоровья.

Вскоре адреналин отпускает, и речная вода берет свое. Мороз пробирает до костей, руки и ноги словно сковывает подкожным льдом.

Ульянка, как длинноногая горная коза, первой вскарабкивается наверх прямо по отвесному склону обрыва, цепляясь за какие-то корни. Следом за ней так же выходит Макей, оборачивается к барахтающимся нам и выдает с невозмутимостью:

— Если что, метрах в десяти правее есть нормальная цивильная лестница.

Мы выбираем адекватный путь наверх. Глеб крепко сжимает мою ледяную ладонь в своей горячей руке. Внутри просто карнавал с салютами, хочется визжать на все лады от передозировки эндорфинов: это реально происходит со мной, и этот невероятный парень — мой! Мой, и больше ничей!

Подбираем с травы раскиданные шмотки и возвращаемся во двор. Макей достает из уличного сундука возле лаунж-зоны стопку теплых флисовых пледов и раскидывает нам.