Басы лупят где-то справа, земля ощутимо вибрирует под кроссовками, а мы с Аней почему-то изображаем отряд спецназа, форсирующий дикие джунгли. Крадемся сквозь непролазные заросли, отбиваясь от озверевших комаров. Пиар-стратегия у Ани, конечно, гениальная, но я вообще не выкупаю, к чему этот партизанский косплей.

— Ань, мы к диджею на переговоры идем или вражеский штаб минировать будем? — фыркаю я, выплевывая попавшую в лицо паутину. — Давай уже по-человечески пойдем, у меня вся задница в крапиве!

Аня замирает, выпрямляется, поправляет растрепанные волосы и оглядывает себя:

— Да, пожалуй, ты права. Что-то я ступила от волнения. Выходим из сумрака.

Как только мы вываливаемся из кустов, по глазам тут же хлещет слепящий залп прожекторов.

Масштабы опен-эйра впечатляют и даже немного давят. Впереди колышется огромная толпа, над которой висит тяжелый дым и пробирающий до самых костей бит. Лезть в это месиво — самоубийство, нас там просто растопчут и не заметят.

Поэтому мы логично берем радиус и начинаем аккуратно огибать этот бурлящий котел по краю, прижимаясь к деревьям и уходя глубже в сторону леса, где должны скрываться нужные нам вип-срубы.

Срубы показываются быстро. Около некоторых на верандах кипит жизнь, мелькают силуэты людей. Мы обходим первый гостевой дом с тыла и крадемся по узкой тропинке позади линии домиков. Вокруг темнота, фоном пульсирует бит, доносятся обрывки пьяного смеха, а над головой вьются комары размером с вертолет.

— Ань, а наша суперзвезда вообще в каком из этих теремов отсиживается? — шепотом интересуюсь я.

Она уверенно тыкает пальцем:

— Вон там ловить будем. В самом крайнем. Видишь тень на крыльце? Кто-то курит. Это стопудово он. План такой: делаем лица кирпичом, типа просто гуляем мимо, а как поравняемся — отрезаем пути к отступлению в дом и берем на измор.

План звучит как идеальное пособие по слабоумию и отваге. Мы идем. Когда до крыльца остается метров пять, Аня вдруг врубает форсаж, обгоняет меня и практически бегом несется к цели.

Я иду позади, вглядываюсь в темноту, и внутри у меня начинает неприятно холодеть. Приглядываюсь к «диджею» и понимаю, что дело дрянь.

Бритый налысо череп. Тяжелая челюсть. А из-под воротника по массивной шее ползут характерные кустарно набитые татуировки. Вообще ни разу не клубные узоры. Такие перстни и звезды обычно в местах не столь отдаленных коллекционируют, уж я-то в силу специфики своей семьи это знаю наверняка...

— Ань... — тихо шиплю я ей в спину, но поздно.

Аня уже тормозит прямо перед ним и с профессиональной лучезарностью выдает: