— Доброй ночи! Пиар-служба клуба «Колизей», мы к вам с эксклюзивным деловым предложением! У нас отличные условия для резидентов...

Подтягиваюсь следом, ощущая, как леденеют пальцы на руках и ногах. Она что, в темноте ослепла?!

Мужчина медленно затягивается, небрежно стряхивает пепел и переводит цепкий взгляд с Ани на меня.

— Служба, значит? — голос у него хриплый, с неприятной оттяжечкой. — Не, девочки. Я не по музыке. Но потанцевать мы с вами сейчас очень даже сможем. Заходите в гости.

В голове тут же всплывает любимое определение Виталика для таких типов — «сиделый отморозок».

Осторожно делаю полшага вперед.

— Извините ради бога, мы обознались, — голос стараюсь держать ровным. — В темноте домики перепутали. Мы тут с родней отдыхаем, у нас старшие братья в соседнем срубе мясо жарят, уже заждались нас. Хорошего Вам вечера.

Мужчина расплывается в кривой ухмылке. Глаза у него стеклянные — может, я и паникерша, но от этого взгляда веет могильной жутью.

Он делает шаг вперед. Хватаю Аню за руку, пытаясь дернуть ее за спину, он оказывается быстрее меня и стальным капканом смыкает пальцы на ее предплечье.

— Братья подождут, — хрипит он, надвигаясь на нас. — Сначала нас уважите, развлечете как надо. А там, если заслужите, пойдете свое мясо жарить.

Аня сдавленно всхлипывает и начинает упираться кроссовками в землю.

— Не дергайся, сука! — рычит он, выкручивая ей руку так, что она оседает. — Сустав выверну. Отсюда ты уже никуда не уползешь.

Смотрю на ее перекошенное лицо, на этого отморозка, и чувствую, как паника подкатывает к горлу комом. Дышать становится больно. Нельзя терять контроль. Нельзя.

— Мужчина, отпустите ее, пожалуйста, — голос звенит от напряжения. — Правда, очень неловко вышло, мы просто ошиблись. Мы уже уходим.

Он переводит на меня мутный взгляд.

— Пасть закрой! — рявкает он. — Сами приперлись, вас сюда никто не тащил.

Мать твою. Он резко дергает обезумевшую от страха Аню на себя и тащит к открытой двери сруба. Анька срывается на истеричный визг, упираясь ногами в деревянные ступени крыльца.

Внутри меня всё обрывается. Бежать и звать на помощь — поздно, затащит внутрь за секунды, а там музыка глушит всё.

Остается только одно.

Страх выжигает легкие, но тело само перехватывает управление.

Делаю быстрый, скользящий шаг вплотную к нему — в слепую зону. Резко роняю центр тяжести вниз и, вложив весь свой вес, с размаху бью подошвой кроссовка ему под коленную чашечку опорной ноги.

Раздается мерзкий хруст. Мужчина дико ревет, его нога подкашивается, и хватка на Аниной руке мгновенно слабеет.