Из темноты на нас выдвигаются двое. Третий, хрипя и волоча пробитую ногу, ковыляет позади.

— Ты че, бессмертный? — рычит один из них, тяжело наступая и сжимая кулаки. — Думаешь, раз ебало смазливое и шмотки дорогие, мы тебя тут вместе с твоими телками в землю не вкатаем? С дороги срыгнул, пока челюсть на месте.

Да что ж за проклятие такое?! У меня только-только появился нормальный парень, а теперь его убьют! Нас всех здесь убьют и в этом лесу закопают... Какого черта он просто стоит, как мишень?!

Глеб коротко, глухо хмыкает.

— Даю вам один шанс, животные, — его голос звучит ровно. — Упали в ноги, извинились и молча растворились в темноте.

Это срабатывает как детонатор. Двое амбалов срываются с места. Чувствую тяжелую вибрацию грунта под их ногами. Мышцы стягивает спазмом. Аня за моей спиной возится с телефоном, издавая сдавленные всхлипы, но почему-то не убегает, хотя это самое логичное, что сейчас можно сделать.

Они налетают на Глеба с двух сторон. Замах — грязный, уличный, нацеленный в голову.

Глеб делает неуловимо текучее движение в сторону, пропуская первый кулак в миллиметре от своего лица. Спокойно, словно играючи, ведет плечами, разминая шею до тихого хруста позвонков.

Перехватывает обоих за шиворот, делает подшаг и с пугающей силой сшибает их лбами.

Раздается тошнотворный треск. Лес оглашается захлебывающимся матом. Оба отморозка кульками оседают на землю, хватаясь за разбитые лица.

Вижу третьего. Тот самый, хромой, уже подобрался к Глебу со спины. Он замахивается. Сейчас ударит в затылок!

Срываюсь с места.

Влетаю ему в спину с разбега и с ходу бью ногой точно в тот же самый, уже травмированный сустав под коленом. Мужчина воет зверем, его нога подворачивается, он начинает заваливаться на бок. Не давая ему опомниться, я вкладываю всю массу тела и жестко бью коленом ему по ребрам. Сдавленный хрип — и ублюдок летит в грязь.

Глеб, среагировав на возню за спиной, резко разворачивается. Из-за этого неожиданного маневра падающий амбал успевает вслепую махнуть рукой и вскользь задевает лицо Глеба, рассекая ему губу.

Он замирает, слизывает каплю крови, усмехается. А затем одним коротким ударом с носка в грудину вырубает пытающегося подняться отморозка.

Все трое лежат в грязи.

Глеб поворачивается ко мне. Дыхание у него ровное, но взгляд все еще темный. Смотрит на меня сверху вниз, и в его голосе нет облегчения.

— Тебе кто разрешал из-за моей спины выходить и об эту грязь руки марать?

Да что с ним вообще происходит?!

— Глеб, пошли, пожалуйста, отсюда! Пошли! — в панике хватаю его за руку и изо всех сил тащу вперед.