Из прорези в занавеске появился доктор Хаддад, лицо которого было мертвенно-серым.
— Вам удалось хоть что-то выяснить? — спросила я его, чтобы у меня был хоть какой-то легальный повод торчать здесь.
— Я пытался. Я сортировал данные по ресторанам, по времени ужина, по родным городам, по недавним поездкам, по авиакомпаниям, но так и не сумел найти вообще ничего общего — кроме того очевидного факта, что абсолютно все пострадавшие находятся на этом борту. — Он тяжело опустился на свой стул и принялся дышать с присвистом, точь-в-точь как человек с острой сердечной недостаточностью, чьи легкие судорожно пытаются поймать, но никак не могут найти достаточное количество воздуха.
— Вы очень плохо выглядите.
— Это не ваше дело. — Из-за ширмы голос Ралуки, вещавшей в мегафон, становился всё тише по мере того, как она уходила дальше вглубь зала. — Вам нужно поскорее подняться на это спасательное судно…
— Точно так же, как капитаны обязаны уходить на дно вместе со своим кораблем, врачи обязаны оставаться в своем лазарете до самого конца. — Он принялся отрешенно перебирать бумаги перед собой, судя по всему, скорее по привычке, чем из реальной необходимости.
Я уже приготовилась попятиться к выходу, чтобы наедине изучить украденные листы, но внезапно замерла.
— А где… сейчас находится капитан?
— Изолирован наверху. Абсолютно все офицеры сейчас находятся на жестком карантине, распределенные по этажам — те, кто остался наверху, посменно несут вахту и управляют кораблем.
— Вы в этом железно уверены?
— Они по-прежнему выходят со мной на связь по рации. К счастью, когда ввели карантин, у нас подобралась отличная команда.
— И абсолютно все из них по-прежнему здоровы? Никто из них не болен?
— Нет, когда я в последний раз выходил на связь по рации — никто не болел. К чему ты вообще клонишь? — В его голосе не было злости, только крайнее изнеможение и усталость, после чего он сделал еще один влажный, хриплый вдох.
Я покачала головой. Я и сама пока еще не знала ответа. Но полное уничтожение целого корабля, забитого людьми, было слишком непосильной задачей для одного-единственного человека.
У Натаниэля сто процентов должны быть сообщники, и было вполне логично, если бы эти помощники находились внутри экипажа. И если Ашер был прав, у этого ублюдка имелись подходящие патенты, чтобы спонсировать всё это безумие.
Доктор Хаддад даже не заметил, что я отвлеклась; он был слишком занят, отрешенно глядя куда-то мне за спину. Я обернулась, чтобы посмотреть, на что именно он уставился, и увидела, что занавески разошлись, и в окне снаружи стал виден кусочек бушующего океана. Черт. Он тоже заразился.