— Он знает эту версию тебя?
Этот Ашер был тем самым, которого Санта Муэрте подарила мне, когда спасла ему жизнь. Песочно-светлые волосы, голубые глаза и губы, которые приподнимались по углам за полсекунды до того, как он улыбался. Ашер наконец повернулся ко мне и одарил меня задумчивым взглядом.
— Нет. Никто на свете не знает меня такого, кроме тебя, наших соседей дома и твоей дурацкой сиамской кошки.
Я обнадеживающе улыбнулась ему:
— Она косоглазая. Она понятия не имеет, как ты выглядишь на самом деле.
Он выдавил ответную улыбку. Подобное происходило уже не в первый раз. Его прежние способности — то, что я мысленно называла «чертовщиной», — какими бы ограниченными они теперь ни были, всё равно влияли на нас. Обычно с интервалами ровно такими, чтобы я успела позабыть об их существовании. Для работы он принимал облик «доктора Гектора», мы садились в разные поезда, а в клинике притворялись просто коллегами. После первых нескольких месяцев, которые казались какими-то порочными, это стало не так уж и сложно. Сам по себе облик перевертыша не был странной частью — странным было всё остальное. Случаи, когда он заставлял нас спешно уходить из закусочных, потому что узнавал кого-то на кухне, или когда он менял банк после слияния компаний. Однажды он избавился от штрафа за превышение скорости, просто напомнив копу о том, как тот брал взятку. Как и любой нормальной девушке, мне безумно хотелось покопаться в прошлом Ашера — точнее, в егопрошлых , с жирным акцентом на множественное число, — но я этого не делала. И такие моменты были тому причиной. Мне безумно хотелось распахнуть двери на балкон нашей каюты, впустить морской воздух и позволить ему выветрить всю эту чертовщину. Каждый раз, когда мне казалось, что я уже привыкла к этому, я понимала, что на самом деле нет — я просто привыкла надеяться, что большая часть этого дерьма осталась позади. Однако, сидя рядом с ним, я осознавала, что мы никогда не сможем полностью убежать от этого. Это было тем, кем он являлся, кем он был. Это следовало за ним по пятам, куда бы он ни пошел, точно хвост. И прямо сейчас он выглядел таким одиноким. Я сильнее сжала его руку.
— Ну, теперь-то всё в порядке, — сказала я тем самым утешительным тоном, который постоянно использовала со своими пациентами.
— Ты не можешь просто так спустить меня с крючка, Эди.
— Почему нет? Похоже, ты таскаешь это в себе уже достаточно долго.
— Он далеко не единственный человек, на которого я работал. Никто из остальных не был так плох, как он, но за второе место борются сразу четверо. И тебе лучше не знать, сколько людей претендуют на третье. — Он осторожно убрал мою руку со своей и вернул её мне. — При всём том, насколько чудовищным, как я знаю, он был, то, над чем он работал — используя данные, которые я ему достал… Я не могу не задаваться вопросом, кем делает меня то, что я однажды работал с ним.