— Я не знаю.
И с учетом всего этого безумия, выставленного на всеобщее обозрение, я, возможно, уже никогда в жизни не смогу докопаться до сути. Рори еще раз окинул взглядом комнату, а затем перевел взгляд на меня:
— Я проверю ванную.
До меня дошло, что именно он пытается сделать, буквально на полсекунды позже. Он просто пытался уберечь меня от зрелища очередного трупа. Я уже подняла руку, чтобы запротестовать, но вовремя остановилась. Если у меня еще и оставались хоть малейшие сомнения в способности Натаниэля принести в жертву своего собственного ребенка, эта комната полностью их уничтожила. Если это было именно тем, чего Тени умудрялись до смерти бояться… что ж, я их понимала. В какой-то степени. И это заставило меня лицом к лицу столкнуться с куда более мрачной истиной. Человек, которому хватило безумия сотворить из своей комнаты нечто подобное, без малейших колебаний прикончил бы Ашера, а затем преспокойно врал бы мне прямо в глаза.
— Рори? — позвала я, и мой голос прозвучал как вопрос.
— Здесь абсолютно пусто, — снова появился он в дверном проеме.
— Серьезно? — Мне совершенно не хотелось заходить туда; там наверняка пахло Натаниэлем еще сильнее…
— Честное слово. Мне очень жаль. Наверное. — Он снова проделал свой фирменный трюк с передергиванием одного плеча. — Я даже не знаю, хуже это или лучше.
— Я тоже.
Я подошла ближе к одной из стен. Далеко не все эти чернила успели высохнуть. Да и далеко не все эти чернила вообще являлись чернилами. Я аккуратно провела пальцем по карте, лежавшей на кровати, и на бумаге остался отчетливый темно-красный мазок, стерший угол того, что вполне могло быть целым континентом… ну или, если присмотреться под правильным углом, жуткой, перекошенной в ухмылке физиономией.
Мой желудок снова совершил кульбит, стоило мне взглянуть на багровое пятно, которое эта кровь оставила на моей коже. Я уже была готова прижать ладонь к губам, чтобы хоть как-то сдержать подступившую тошноту, но от этого меня, скорее всего, вывернуло бы с еще большей вероятностью.
— Прости меня… — Я пулей полетела в ванную комнату, из которой он только что вышел.
— Не торопись, всё в порядке! — крикнул он мне вслед.
Здесь действительно пахло Натаниэлем. Его вещи — бритва, зубная щетка — были аккуратно разложены на полотенце. Ничего странного тут не было, в отличие от той усыпальницы склепа, в которую он превратил свою спальню.
Находясь здесь, если бы я только не видела кровь на своих руках, я могла бы притвориться, будто горничная уже на подходе с чистыми полотенцами. Я включила холодную воду и одной рукой принялась мылить кусок мыла, окрашивая его в розовый цвет. Чья это была кровь? Чья?