Когда я была почти уверена, что вся кровь смыта, я подняла глаза на свое отражение в зеркале — с рукой на перевязи, полностью истощенная. Я изнуряла себя на протяжении двух дней, и сил у меня почти не оставалось.
«Мараскино» совершил еще один внезапный поворот — прочь от «спасательного» судна или к нему? — и мой желудок снова перевернулся. Это ведь хороший знак, верно? Это ведь означает, что там, внутри, всё в порядке? Или… что я заражена, прямо как Ралука. Одно из двух. Я всматривалась в свое отражение в зеркале, тщетно пытаясь разглядеть истину.
— Пошли, — поторопил Рори, его голос донесся издалека.
Я оттолкнулась от раковины в ванной и заглянула обратно в спальню, где он стоял у самого входа в дверной проем с противоположной стороны.
— Мне не хотелось дожидаться тебя там, внутри.
— Я тебя не виню.
Эта спальня напоминала пещеру, святилище безумия одного человека — человека, который прямо сейчас пускал весь этот корабль ко дну. Я не знала, сможем ли мы остановить его после всего этого.
Если бы мне удалось найти Ашера, возможно, шанс бы еще оставался. Но не в одиночку, не сейчас. Всё, что я чувствовала — это тотальное истощение… и ненависть. Ненависть за то, что мне пришлось пройти через весь этот кошмар, ненависть за то, что Ашера нет рядом, и больше всего на свете — ненависть из-за своего собственного бессилия.
У Натаниэля была вся власть, все карты, все автоматы. Мне безумно хотелось нанести ему ответный удар, но я физически не могла. Я бы сожгла это место, если бы могла, и в этот миг я вспомнила каморку, которую Анна когда-то хотела сжечь, казалось, целую вечность назад. Возможно, именно это она тогда и чувствовала.
Я влетела в комнату, дотянулась до самой высокой точки, до какой только могла, и с силой рванула пальцами вниз. Мои ногти зацепились за канцелярские скрепки, сдирая плотную кальку, размазывая древесный уголь и отрывая листы полосами.
— Эди… — предостерег Рори.
— Нет! — крикнула я ему в ответ.
Мне это было жизненно необходимо. Мне было плевать, что это пустая трата времени, это был мой маленький акт бунта, и я в нем нуждалась. Я провела пальцами по очередной стопке рисунков, разрывая жуткую нарисованную рожу надвое, подарив ей повод закричать прямо в том виде, в каком она была изображена. Еще больше чернильной крови прилипло к моей ладони, и я вытерла её о покрывало, превратив его в подобие сцены убийства, прежде чем приняться за следующую стену.
Мой лак для ногтей скалывался, красные кусочки разлетались вокруг точно струпья, но я не останавливалась. Я собиралась разнести это место в щепки, уничтожить эту единственную вещь, которая принадлежала ему, точно так же, как он уничтожил меня и всё мое. Ведь у меня было будущее. На одно короткое, яркое мгновение у меня были муж, ребенок, семья, совершенство. Натаниэль забрал всё это у меня.