Полный мужик вернулся в свой камаз. Я тоже хотел было пойти к Белке, да окликнул меня со спины охранник.

Я обернулся. Старичок раскрыл дверцу своей белой нивы, глядел на меня и кричал, пытаясь пересилить шумы элеватора. Из-за его плеча, с пассажирского, смотрел на меня парень в черной кепке. Видимо, взял его себе в подмогу старик.

— Чего? — Крикнул я, — не слышу? Чего?

Потом плюнул и пошел к их машине, чтобы поговорить нормально, а не кричать друг другу через шум.

— Ты у поворота на Красную видал его? Пса-то? — Спросил старик, когда я подошел к его машине.

— Да, — повторил я рассказ, глядя, как паренек, напарник старого охранника, мнет в пальцах кожаный поводок, — там, в районе второго съезда в город.

— Спасибо! — дед показал большой серебристый фонарик с массивной головой, — сейчас будем по всем дорогам шуровать, высматривать эту заразу. Если найдем, с меня магарыч!

— Да ладно тебе, — отмахнулся я, — чего уж там. Удачной вам поездки.

Старик кивнул и закрыл дверь нивы. Машина его затряслась кратко, когда мотор завелся. Зарычала и сдвинулась с места, покатила к выезду.

Я же, пошел обратно к Белке. Бросил беглый взгляд сначала на разгружающийся под навесом камаз, а потом и на зил белобрысого паренька.

Что-то мне показалось странным на его тенте. Я глянул туда, где он все еще объяснялся с остальными водителями. Кажется, и не собирался паренек возвращаться к машине. По крайней мере, пока.

Не теряя времени запрыгнул я на ступеньку его зила. Взялся за борт и стал другой ногою на большой бензобак, заглянул в кузов. Увидел, в чем была причина.

Показлось мне, что брезент странно топорщится на зилу. Оказалось, что не показалось. И все потому, что был он порванный у самого переднего борта. Даже не порван, а будто разрезан. Ни ветер, ни град такого сделать не могли.

А самое главное, если ехал он таким образом до самого элеватора, то наверняка промочил свой груз.

— А ты чего там забыл? — Услышал я снизу сердитый голос паренька-водителя зила.

Я оглянулся.

— Тебе полог порезали, — сказал я прямолинейно.

— Чего? — Большие глаза паренька округлились, стали еще больше.

— Тент, говорю, порезан, — повторил я и спрыгнул с его машины, — ты сам глянь.

Парень бросил на меня еще один недоуменный взгляд и полез на кузов. Когда понял он, в чем там дело и убедился сам в повреждении, то разразился страшным матом.

— Да как же это? Как же произошло-то? — Растерянно глядя на меня, разводил он руками.

— А вот не знаю, — сказал я, — но не похоже будто бы сделалось это как-то само собой.

— Словно порезали, — покивал он.