— Так вышло, что есть, — сказал я, доставая нож-белку с кармана.

— Ах! Вот! — сразу завелся паренек на полную, — Зачем порезал⁈

Да только не боялся я того обстоятельства, что у меня с собой ножик был, потому как были у меня против его пылких обвинений подходящие слова.

Он было схватил меня за рукав рубахи, но я тут же вырвался, отбросил его руки. Строго заглянул в глаза.

— Ты что думаешь, — начал я ровным но холодным тоном, — что у тебя тут все за три секунды вымокло? Ты когда меня на своей машине застал? Дождь такой, — наседал я, — такой мелкий, что не замочит ячменя! Ты с порезанным тентом ехал от самой своей загрузки!

— И правда, — робко вмешался усатый контролер, — так быстро не замочит тебе зерно.

Парень злобно зыркнул на усатого, потом на меня. Он неприятно изогнул свои узкие губы, глядел волком, исподлобья. Глубоко дышал.

— Ай! Да пропади оно пропадом! — Взмахнул рукой парень и принялся застилать откинутый уголок тента.

Наблюдая за тем, как он уезжает на сушку, я вернулся в Белку.

Контролер дал добро подсохшему на нашем колхозном заве ячменю и я пошел на завальную яму. Стал поднимать кузов. Зерно шумно посыпалось вниз, за железные прутья.

Когда выехал я с ямы, пробежал глазами по очереди на сушилку. Стоял там, чуть не в самом конце, паренек на зиле. Кажется, не пропустили его вперед себя, а может, он постеснялся спросить?

Поехал было я уже назад, да только увидел, как возвращается на элеватор белая дедовская нива. Притормозил, поставил машину с краю площадки, чтобы никому не мешаться. Сам стал ждать.

Было мне очень интересно, нашли ли охранник со своим товарищем Радара. И хотя кинулась мне эта собака под колеса, переживал я за ее судьбу. Всегда любил собак, и безродных дворняжек, как мой Жулик, и породистых, как, вот Радар. И мог я с ними, если надо, находить всегда общий язык.

Если пес на кого-то скалится, рычит да открытую пасть показывает, мне он часто ластится. Вот так как-то получалось.

Заехала нива на элеватор, стала возле кирпичной сторожки, где обитал, по всей видимости, охранник. Двери раскрылись, и дедок со своим другом вышли из машины. Парень прошел назад, к третьей задней двери. Раскрыл ее вверх.

Увидел я через мгновение, как выводит он из-за машины грязного, усталого пса Радара. Я даже улыбнулся, видя, как овчар опустив голову к земле и вывалив язык, идет к сторожке непривычным псам медленным шагом.

— Нашелся, значит, — окликнул я старика, когда он проходил мимо.

— Ага, черт хвостатый! — Улыбнулся мне дед сквозь бороду, — загулял с какой-то безродной сученкой. Аккурат там, где ты сказал, я его нашел. Благо хватило у пса совести не бежать сломя голову в посадку, как егошняя невеста устроила.