В следующее мгновение телефон, стоящий у завгара на столе, зазвонил. Он поднял трубку, стал, с кем-то разговаривать.

Я же просто забрал у Олегыча свой заполненный путевой лист, пошел за Белкой.

—… И если бы не славный коллектив гаража станицы Красной, умер бы человек страшной смертью. Однако общими силами удалось этого избежать. Сегодня Егор Степаныч живет и поправляется…

Как только вышел я из диспетчерской, услышал звонкий голосок Сашки Плюхина. С интересом глянул, откуда он доносится.

У Сашкиного Пятьдесят третьего стояла группка людей: Сашка Плюхин, Казачок, Микитка, Титок, Боевой, Серега Бесхлебнов Мятый, да дядька Калиненок. Все скучковались вокруг Плюхина, да слушали.

Сам же Сашка держал в руках газету. Читал:

— Много кто из водителей не оставили товарища своего в беде, — продолжал Плюхин, — однако особенно отличились товарищи Игорь Землицын со своей машиной по прозвищу Белка, Мария Фадина и Михаил Федотович Штанов, — Плюхин осекся, глянул на окружающих, — А кто такой этот Штанов? — Удивился он искренне.

— Штанько, может? — Сказал я, подходя к группе.

— О! Игорь! — Улыбнулся Казачок, — а мы как раз за тебя в газете читаем! Дядь Мася принес, — Кивнул он на Боевого.

— Только вот, — заворчал Боевой, — если завгар узнает, что его там Штановым обозвали, то будет пыхтеть, что твой паровоз. А ругаться, пуще пса во время гона.

— Кажется, — я сдержанно рассмеялся, — журналисточка наша дала маху.

— И не только с завгаром, — кисло улыбнулся Саша, выискав что-то глазами в газете, — вот слушайте! На фотографии, у славной машины Белки расположились товарищи: Землицын, Адежкин,

— Эт я! — Крикнул Боевой.

— Да ты-ты, Боевой. Не мешай! — Раздраженно ответил Плюхин. — Так вот. Товарищи Землицын, Адежкин Титиков, — глянул он на Титка.

Тот смутился, пождал губы.

— Я Титков, — сказал Титок обиженно, — тьфу! Хоть бы не прицепилось!

— Эт еще не все, — вздохнул Плюхин.

Стал он перечислять по порядку другие фамилии, потом глянул на Казачка с иронией во взгляде.

— Чего ты так на меня смотришь, — удивился Казачок, — будто у меня на лбу третий глаз вырос?

— Казачок, — ответил Плюхин, — у тебя ж фамилия Минько? Верно?

— Верно, — покивал тот головой, — Геннадий Сергеевич Минько я.

— Тебя тут, в газете, — продолжил Саня, — Пенько назвали.

Шоферы грянули общим, дружным смехом. Казачок же раскрыв глаза широко-широко, глядел на всех, улыбаясь своим привычным, растерянным образом.

— Мда, — не пощадили тебя, — сказал я.

— Такое, — вздохнул Казачок иронически, — такое точно прилепится… Ох… Прилепится…

— Землицын! — Раздался за спиной голос завгара. Я обернулся.