— Там мож девка помирает, — бросил я на Мятого, что шел позади строгий взгляд, — а ты мнешься.

— Ну лады, — выдохнул он, — че эт я. Ну да.

Я тронул железную ручку и опустил ее. С той стороны поднялся засов, что запрыгивал, обычно за скошенный железный зуб замка. Калитка отворилась, и Фомка занялся еще сильнее. Стал гавкать.

— Ну! Чего разбрехался, — сказал я псу с улыбкой и потянул ему руку, потирая пальцы, — чего ты? Мы ж не по злому делу?

Пес, удивленный тому, что я на него не кричу, а ласковым тоном зову, сразу же замолчал. Стал поворачиваться боком, помахивать закольцованным хвостиком, прятать его меж задних лап.

— Надо же, — улыбнулся Мятый, — ты смотри! Ластится к тебе!

— Эт у меня так со всеми псами, — улыбнулся я, поглаживая Фомкину мохнатую холку, — любят они меня.

— Игорь? Сережа? — Услышал я голос Екатерины Ивановны, матери двух Серых, — чего вы тут?

— Катю нам надо, — я встал.

— Катя… — испуганные глаза ее ярко выделяли темные круги. Лицо казалось еще более осунувшимся, чем в прошлый раз. Простоволосая, она даже на надела косынки, — Кате нездоровится…

— Знаю, — сказал я, — потому мы и тут. Помочь ей надо.

— Я не могу вас запустить, — сказало она холодно, — Матвею такое не понравится…

— Матвей ее побил, — сказал я, — побил так, что она не встает. Да?

Екатерина Ивановна глянула на меня помокревшими глазами. Ее бледные губы задрожали.

— Ну также нельзя. Вы же понимаете, что так нельзя, — сказал я ей, — что не должен муж жену свою лупасить.

— Матвей…

— Хватит вам, — ступил я вперед, — вы всю жизнь под гнетом то мужа, то сыновей. Хватит. Не бойтесь. Кате, возможно, нужно в больницу. А она дома мучается.

— Откуда вы узнали? — Спросила Екатерина Ивановна, немного помолчав.

— Ванька сказал, — Мятый, — рассказал, что не поехала Катька на работу. А потому и решил, что побил ее Матвей. Ведь так уже не раз было.

— Побил, — сглотнула Екатерина, — и меня побьет, ежели пушу вас в хату.

— Да что ж у вас за сыновья, — покачал я головой растерянно.

— Они хорошие, — всхлипнула она, — просто у них судьба сложная. Все с отца пошло. Да с его, — Екатерина Иванонва опустила взгляд, — с его смерти.

— Мы увезем и вас и Катю, — сказал я, — а Матвей не тронет. Я с ним поговорю.

— В чужую семью лезть… — Начал было она.

— Тут уже не про семейные дела речь, — отмахнулся я, — а про Катино и ваше здоровье. Мы, как лучше хотим. Поймите.

Горькие слезы побежали по лицу Екатерины Ивановны, но в плач она не сорвалась. Только отвернулась, освободив нам дорогу.

Не сказав ни слова, я прошел в казачку. Мятый и Екатерина Серая — следом.