— Экспертиза еще не закончена.

— Значит, я подожду.

— Здесь?

— Да.

— Ты не обязана оставаться.

— Я знаю.

— Тогда почему?

Я сложила письмо.

— Потому что я не хочу, чтобы через пять лет кто-нибудь говорил: «Лиаду Орваль отпустили, потому что муж договорился».

Тарен сжал челюсть.

— Я не собираюсь договариваться о твоей виновности.

— Но собираешься использовать влияние, чтобы ускорить решение о моей свободе.

— Да.

— Именно.

— Это законный способ.

— Не спорю.

— Тогда в чем проблема?

Я смотрела на него и вдруг поняла, насколько знаком этот разговор.

Он снова предлагал хорошее решение.

Быстрое.

Безопасное.

Практичное.

Такое, которое я должна была принять, потому что разумный человек принимает хорошие решения.

В Зале Пламени было то же самое.

Только тогда альтернативой была камера.

— Тарен, я не хочу, чтобы ты меня освобождал.

Он будто не сразу понял.

— Что?

— Я хочу, чтобы меня оправдали.

— Одно другому не мешает.

— Для тебя.

— Не начинай снова.

Фраза ударила неожиданно.

Тарен тоже понял.

— Прости.

Я молчала.

— Это прозвучало...

— Именно так, как всегда.

— Да.

Он провел рукой по лицу.

— Хорошо. Давай иначе.

— Давай.

— Ты хочешь оставить ограничение, которое уже можно снять, потому что считаешь сам способ снятия неправильным.

— Не совсем.

— Тогда объясни.

— Я не выбираю ссылку. Я выбираю не подменять невиновность удобством.

— Но ты можешь вернуться и продолжить расследование оттуда.

— А Норрен?

— Право восстановления останется твоим.

— Мне придется ездить.

— Или жить здесь.

— Тогда зачем вообще снимать меру срочно?

Тарен замолчал.

— Чтобы у тебя был выбор.

Вот это был хороший ответ.

Я не ожидала.

— Если только поэтому, пусть постановление идет обычным порядком.

— Десять дней.

— Пусть.

— А если затянут?

— Тогда решим.

— Вместе?

Я посмотрела на него.

— Обсудим.

Тарен медленно кивнул.

— Хорошо.

Он не выглядел довольным.

Но и спорить не продолжил.

Я вернула ему письмо.

Он не взял.

— Оставь.

— Зачем?

— Оно касается тебя.

— Это копия?

— Да.

Я убрала лист в папку.

Караван продолжал шуметь ниже.

Разговор мог закончиться здесь.

Но я видела, что Тарен не уходит.

— Что еще?

— Я не понимаю одну вещь.

— Какую?

— Почему любое мое вмешательство теперь автоматически кажется тебе попыткой решать за тебя.

Я усмехнулась.

— Потому что ты три года решал.

— Не три года.

— Хорошо. Часто.

— Я принимал решения по дому. По земле. По служебным делам.

— И по мне.

— Когда?

Вопрос прозвучал почти искренне.

Это разозлило сильнее, чем если бы он спорил намеренно.

— Ты серьезно?

— Да.

Я посмотрела на людей во дворе.

— Не здесь.

— Где?

— После ужина.

— В твоем кабинете?

— Да.

Он кивнул.

— Хорошо.