— Это была смерть отца.

— Ты спросила «хоть раз».

— Хорошо. Еще.

Тарен молчал.

— Вот.

— Я не понимал, что тебе это нужно.

— Ты не спрашивал.

— А ты не говорила.

— Да.

Я не собиралась освобождать себя от ответственности.

— Я тоже виновата в этом. Мне было удобно, что ты все организуешь. Удобно, что твой дом решает бытовые проблемы. Удобно, что мне не нужно думать, где мы будем жить зимой, кого нанять, какие счета платить. Я считала, что отдаю тебе то, что мне неинтересно.

— Но?

— Но вместе с неинтересным постепенно отдала слишком много.

Он провел пальцем по краю стола.

— И ты обвиняешь меня?

— В том, что тебе нравилось это принимать.

Тарен поднял глаза.

— Да.

Я ожидала защиты.

Не получила.

— Нравилось, — повторил он.

— Почему?

Он подумал.

— Потому что я умею так жить.

— Как?

— Когда за что-то отвечаю, хочу контролировать условия.

— Я не условие.

— Знаю.

— Теперь?

— Теперь могу сказать вслух.

Я молчала.

Тарен смотрел на свои руки.

— В доме, где я вырос, отец решал все крупные вопросы. Мать управляла внутренними делами, благотворительностью, приемами. Но если речь шла о земле, переезде, деньгах, безопасности семьи, окончательное решение принимал он.

— И тебя это устраивало.

— Тогда я не думал, что бывает иначе.

— Твоя мать?

— Спорила с ним.

— Он слушал?

Тарен горько усмехнулся.

— Иногда. А потом делал так, как считал правильным.

Я вдруг лучше поняла человека напротив.

Не оправдала.

Поняла.

Для Тарена любовь и ответственность долго жили в одной связке.

Если любишь — отвечаешь.

Если отвечаешь — принимаешь решение.

Если можешь защитить — обязан сделать это даже без согласия человека, которого защищаешь.

Именно поэтому в Зале Пламени он не увидел предательства.

Он увидел свою обязанность.

— А ты? — спросила я. — Что чувствовал, когда делал так же?

— Что выполняю то, что должен.

— Даже если я злилась?

— Я думал, ты успокоишься, когда увидишь результат.

Я рассмеялась.

Без веселья.

— Вот.

— Знаю.

— Нет. Скажи.

Тарен напрягся.

— Что именно?

— Что происходило в Зале Пламени.

Он молчал.

Я ждала.

Сегодня я не собиралась помогать ему словами.

— Я решил, что лучше знаю, что для тебя безопаснее, — сказал он наконец.

— Да.

— Использовал влияние, чтобы заменить возможное заключение удалением из столицы.

— Да.

— Выбрал место сам.

— Да.

— Не спросил тебя.

— Да.

Тарен сцепил пальцы.

— И считал, что если результат объективно лучше тюрьмы, способ уже не имеет значения.

— Да.

— Это было неправильно.

Слова прозвучали просто.

Без «но».

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Не прощение.

Слишком рано.

Но впервые он говорил о поступке не как о хорошем решении, которое я эмоционально восприняла плохо.