Правильно расценив это движение, Мира кивнула, но скорее самой себе, чем мне.

— Глупости, которые говорит Бруно, тоже не слушай. Когда я познакомилась с Вильгельмом, мне хватило безрассудства гнаться за ним в одиночку верхом. Как потом выяснилось, на тот момент я уже была беременна, — она быстро облизнула губы и почти улыбнулась. — Я ещё не знала, а он уже видел. «Не в вашем положении путешествовать верхом», вот что он мне сказал. Хотя мы были наедине. Убить меня или спровоцировать кровотечение одним взглядом… Ничего бы не стоило. Этим он причинил бы им обоим настоящую боль. Унизил, лишил надежды. Он мог сделать это, но не стал. Разумеется, он не тронет Ханну. Слишком сильное впечатление она на него произвела.

— Он врёт, — я не сразу поняла, что сказала это вслух, а когда Мира немного прищурилась, вся обращаясь вслух, останавливаться стало уже поздно. — Мне кажется, что он врёт. Ханна стала лишь поводом. Последней каплей, чтобы разрешить сомнения. Он просто не мог спокойно спать, зная, что сделал это с другим человеком. Пусть даже неприятным ему.

— Никогда его об этом не спрашивай, — она почти меня перебила, и теперь в её голосе послышался настоящий металл. — Даже если это и так… А это, скорее всего, так! Признав это, он почувствует себя слабаком и трусом.

— Он не слабак и не трус.

Я слышала, насколько жалко и тонко звучит мой голос, понимала, что веду бессмысленный разговор с чужой мне женщиной, которой, вероятно, не стоило бы доверять. Но герцогиня Мирабелла слишком чётко отвечала на мои толком не оформившиеся мысли, чтобы я могла справиться с этим искушением.

Она молчала, не торопила меня со следующим вопросом, а я тянула время, не зная, как начать.

— Герцог Удо, он…

В этот раз Мира улыбнулась искренне и ярко, хотя и коротко.

— Дьявольски умён и упрям, как скотина. Барон, насколько я могла понять, такой же. Они оба увидели, чего на самом деле стоит другой. Теперь у них нет поводов ни презирать, ни ненавидеть. Поэтому они будут продолжать испытывать друг друга на прочность, пока им не надоест. Думаю, нам всем придётся просто пережить это.

Интонация, с которой она говорила всё это, оказалась настолько тёплой и располагающей, что я улыбнулась ей в ответ.

— Значит, герцог Бруно будет с ним честен?

Мира хмыкнула с интонацией, которую я не смогла понять.

— Если бы Удо знал, насколько мы в действительности не находим себе места, он бы никогда не вернулся домой. Этот ведь такая дикость — беспокоиться о злом и страшном герцоге Керне. Ты можешь не сомневаться в нём и ни о чём не беспокоиться.