— Виконту, говоришь? — ответил Хармон. — Ну, это неудивительно. Купец никогда не довел бы свой дом до такой ветхости.
Джоакин насупился:
— Можно подумать…
— А что же, это для тебя новость? Дворяне не умеют вести дела — это всем известно. Сплошь и рядом кто-то из них разоряется, а имущество достается нашему брату — торговцу. Хочешь видеть свое имение в порядке — поручи его купцу; хочешь развалить — поручи дворянину.
— Миром правят благородные, — отрезал Джоакин.
— Мечами и замками правят благородные, — уточнил Хармон. — А золотом давно уже заправляют купцы.
— Вот потому весь мир и превращается в навозную кучу!
Хармон нахмурился.
— Ты, приятель, за языком-то следи. Не забывай, что ты с купцом беседуешь.
Джоакин промолчал. Если и было у него желание извиниться, то парень его успешно скрыл. Неожиданно для самого себя, торговец начинал злиться. Прежде он посмотрел бы сквозь пальцы на Джоакинову спесь, но сегодня… Может, дело было в светлых кудрях Полли, слегка касавшихся его плеча, а может, в четырех тысячах эфесов, которые Хармон уже привык считать своими.
— К слову сказать, — произнес Хармон, — я вот подумываю купить себе этот самый дом. Что ты на это скажешь?
— Дом возле рельсов⁈ — даже Джоакин понял, что это дорогая штука. — Неужели вы столько денег своими телегами наездили? Не верится.
— Зря не веришь. Наш брат купец умеет свою жизнь построить и звонкую монету заработать. Не пройдет и пары месяцев, как я стану хозяином этого дома, а ты будешь внизу у дверей вахту нести.
Перекошенная физиономия Джоакина немало порадовала торговца.
— Монетой хвалится тот, у кого нет иных достоинств, — процедил парень.
Хармон хохотнул:
— О, да, в похвальбе-то ты знаешь толк получше моего! Тут я тебе уступлю первенство.
— Я никогда не хвалюсь почем зря! Но и скрывать свои достоинства не приучен.
— Твои достоинства? Хо-хо! Это какие же?
Джоакин презрительно фыркнул и щелкнул пальцами по рукояти меча. Полли попыталась разнять перебранку:
— Ну что же вы, что вы! Такой прекрасный день, чудесная прогулка, не нужно портить ее ссорой!
Оба мужчины восприняли ее слова как поощрение продолжить схватку. Хармон сказал с насмешкой:
— Ты, видать, считаешь, что умение махать мечом — главная ценность на свете? Так я тебя расстрою. В тебе этого умения на эфес, а дури в башке — на десять, а самолюбия — на сотню. Прежде головой нужно орудовать, а после уже клинком. Если не умеришь свою гордыню, никакой меч тебе не поможет.
— Ты слыхала, как он заговорил? Отчего-то в поле перед сиром Вомаком наш славный купец другую песенку пел! Полные штаны наклал! Не будь меня, где бы он теперь оказался?