Джоакин обратился к Полли, однако не нашел в ней поддержки.

— Он в чем-то прав, Джоакин, — осторожно сказала девушка. — Гордыня может испортить жизнь человеку.

— Так ты с ним заодно⁈

Хармон довольно усмехнулся:

— Помяни мое слово: коли будешь и впредь так высоко задирать нос, то недолго твоя голова удержится на плечах. Кто-то из обожаемых тобою дворян ее и оттяпает. Впрочем, не скажу, что это тебе очень уж во вред пойдет. Твоя башка все равно одним самодовольством наполнена, больше ничего в ней полезного нет.

На скулах Джоакина заиграли желваки.

— Я не потерплю, чтобы какой-то купчина так говорил со мной! Я — сын рыцаря! Вам следует извиниться!

— Ха-ха! Перед тобою, что ли? Ты, видать, позабыл, кто из нас кому служит! Я тебе монету плачу, несмотря на твой длинный язык. А могу и не платить.

— Так и не платите, — зло бросил Джоакин.

— Ты что же, хочешь, чтобы я рассчитал тебя?

— Будто мне много радости служить торгашу!

Хм. Джоакин мог пригодиться Хармону при сделке с бароном — как никак, придется везти телегу золота в Лабелинский банк. Но пойти на попятную торговец не мог: отступи он теперь, Джоакин сядет ему на шею и ноги свесит, а Полли решит, что он, Хармон, безвольный слабак.

— Уходи, ты свободен, — сказал Хармон. — Коли купец не годится тебе в наниматели, а мещанка — в жены, то ступай на все четыре стороны. Поглядим, как быстро ты найдешь нового хозяина. У меня-то с новым охранником не возникнет никаких затруднений.

Джоакин спрыгнул на мостовую и, не прощаясь, ушел прочь. Полли подалась было следом за ним, но остановилась, упершись взглядом в спину парня.

— Правильно, — сказал Хармон. — Не беги за ним, он тебя не стоит.

Когда Хармон и Полли вернулись в гостиницу, Джоакиновой гнедой кобылы уже не было в стойле.

* * *

Хармон проснулся в гостиничной комнатушке от робкого стука в дверь. Было далеко за полночь, лунный свет едва просачивался сквозь щели в ставнях.

— Кому это не спится?.. — раздраженно проворчал торговец.

— Впустите, хозяин, — послышалось из-за двери. Голос принадлежал Вихренку.

— Чего тебе надо?

— Хозяин, есть дело… прошу, впустите.

— Какое еще дело?

Пауза.

— Срочное, хозяин.

Хармон встал, чертыхаясь, наощупь добрался до двери. Голос Вихренка звучал сдавленно, будто испуганно. Спросонья Хармон не успел понять, что мог означать этот испуг. Он отодвинул засов и толкнул дверь.

Там, действительно, был Вихренок. У его горла поблескивало лезвие ножа. За спиной паренька стоял мужчина в кожаной броне, рядом второй. В руках второго была масляная лампа и короткий меч.

Хармон бросился назад, вглубь комнаты. Двое ринулись за ним, отшвырнув Вихренка. Тусклый свет лампы плеснул на стены. Торговец наткнулся на табурет, устоял на ногах, развернувшись, пнул. Стул врезался в колени чужаку, тот вскрикнул. Хармон метнулся к столу, схватил арбалет. Проклятое оружие не было взведено, торговец просто замахнулся им, как дубиной, и ударил изо всех сил. Враг попытался защититься мечом, но удар был слишком силен и внезапен. Клинок улетел к стене, вторым ударом Хармон вышиб у врага лампу. Стекло звякнуло о половицы, огонек погас, комната рухнула в темноту. Хармон ринулся к окну — на лунные проблески меж ставен. Схватился за щеколду, открыл. Глухо грохотнули шаги за спиной, рука схватила его за шиворот. Развернувшись, он стукнул арбалетом, и снова, и снова. Кажется, попал: силуэт отшатнулся назад. Распахнув ставни, Хармон перемахнул через подоконник и ухнул со второго этажа.