Однако белка ела орех! Вряд ли ей доставили его из графства Нортвуд!

В круге видимости было несколько кустов. Эрвин понятия не имел, как выглядит куст лещины. Когда-то Колемон показывал ему, и лорд не обратил никакого внимания, сделав из вежливости вид, будто слушает.

— Я совершу эксплораду, — сказал себе Эрвин. — Вновь открытые месторождения лещины будут присоединены ко владениям Дома Ориджин.

Маршрут таков. Ярдов пятнадцать до ближайшего куста, затем десять — до следующего, еще пятнадцать — до третьего, и десять — от третьего куста до полянки со змей-травой. Пятьдеят ярдов — это на грани человеческих возможностей. Почти как плавание Крейга-Морехода вокруг всего Полариса из Уиндли в Беломорье. Вернуться в землянку точно не удастся, так что миску, нож, кисточку и ордж лучше взять с собою. И арбалет — мало ли кто встретится в столь долгом путешествии! Упаковав предметы в мешок и закинув его на спину вместе оружием, Эрвин двинулся в путь.

Расстояние до ближнего куста он преодолел с двумя передышками. Встав на колени, тщательно осмотрел ветви. Ничего похожего на орехи! Лишь колючки да очень мелкие черные ягоды, горькие на вкус. Эрвин вовремя заподозрил, что ягоды ядовиты.

На пути ко второму кусту встретилось неожиданное препятствие: упавшее дерево. Тут не помешала бы осадная башня или рота военных инженеров, чтобы навести временный мост… Кое-как Эрвин справился с преградой — взобрался на ствол, будто на крепостной вал, и скатился на другую сторону.

Третий куст — перевалило за полдень, когда Эрвин достиг его — оказался, наконец, лещиной. Крепкие, бодрые орешки лепились к веточкам, прячась под листьями. Радость Эрвина, впрочем, была непродолжительной: ровно до момента, когда он попытался раскусить первый орех и чуть не сломал зуб. Белка — рыжая счастливица! — имела весьма острые зубки, не в пример человеку. А в распоряжении Эрвина имелись арбалет, железная мисочка и кинжал. Он сел, положил арбалет между ног, на деревянное ложе поставил миску, зажав ее бедрами. Внутрь бросил орех и что было сил треснул по нему рукоятью кинжала. Не попал, миска загремела. Ударил снова — слишком слабо. Размахнулся из-за головы, обрушил на скорлупу всю мощь своего гнева — орех выскочил из миски и улетел ко всем чертям. Эрвин сказал несколько слов, которые повергли бы в смятение его благородных сестру и мать. Высыпал в миску горсть орехов и принялся крушить короткими, но яростными ударами, с каждым промахом совершенствуя технику атаки. Стук! Стук! Звяк! Стук! Хрусь!

Ура! Первай скорлупа треснула, Эрвин добил ее и выгрыз долгожданный орешек. Он был меньше ногтя. Чтобы настытиться, понадобится несколько дюжин. Но Эрвин на время позабыл об усталости — его охватил азарт битвы, опьянил вкус вражеской крови. Каждый новый удар выходил точнее прежнего, все чаще и чаще скорлупа хрустела под его атаками. Хрусь! Хрусь! О, как сладостен этот звук! Сейчас Эрвин в полной мере понимал тех рыцарей, кто наивысшим наслаждением почитает кровавую битву. Этот головокружительный восторг, когда очередной орех трещит и лопается, сокрушенный ударом рукояти!.. Наверное, такое же чувство испытывают рыцари, пробивая мечом забрало врага!