— Чем вы навредили владыке, милорд?
— Был один план… и один разговор…
Эрвин помедлил, не зная, в какой мере следует откровенничать с Джемисом. Тот уловил его сомнения:
— Мне необязательно это знать, милорд.
— Лучше, чтобы вы знали, — решил Эрвин. — Изо множества сил и союзов, пытавшихся продать владыке свою поддержку в будущих реформах, только две были достаточно весомыми, чтобы обеспечить безоговорочный успех: коалиция герцога Айдена Альмера и другая — созданная мною.
— Вы соперничали с герцогом Альмера?.. — Джемис уважительно покачал головой.
— Не просто соперничал — мой союз был сильнее, надежнее и стратегически выгоднее для Короны. Однако владыка не мог заключить договора одновременно с нами двумя: слишком расходились наши дороги. Императору пришлось выбирать. Айден назначил цену: брак владыки с леди Аланис. Моя цена была иной — состояла из ряда уступок, оказанных разным Великим Домам.
— И владыка выбрал благородную красавицу Аланис.
Эрвин поморщился.
— В вашей формулировке выбор выглядит очевидным. Как бы даже глупо, что я предложил нечто иное. Но вы не знаете Аланис и не знакомы с ее отцом. Эти двое способны если не взнуздать императора, то, по меньшей мере, стреножить. Их власть после брака сравнялась бы со властью Адриана. Я был уверен, что император выберет мое предложение. Но ошибся.
— Зачем убийство? Почему Адриан просто вам не отказал?
— Я совершил глупость… — лорд опустил глаза. — Наверное, вас это не удивляет — за время эксплорады я сделал дюжину глупостей. Но та была иного рода — не из тех, которые я могу себе простить. В разговоре с императором я употребил неправильное слово. Всего одно, но достаточное, чтобы он сделал скверные выводы. Адриан принял мое предложение за шантаж. Я был в силах уничтожить коалицию Айдена Альмера и дал это понять владыке. А когда император решил положиться на Айдена, то вышло, что я стал ему опасен. Тогда и появился на сцене нелепый механик Луис Мария.
Эрвин перевел дух.
Джемис вынул из костра палку, горящую с одного конца, долго смотрел, как огонь лижет и обугливает дерево.
— Все, что вы сказали сегодня, — это плохое знание, милорд. Опасное, как змеиный яд. Я не представлял бы, что делать с таким знанием.
— И я не представляю.
— Заседание Палаты будет в сентябре, милорд?
— Верно.
— Мы могли бы с вами задержаться на месяц… например, в Споте. Вернулись бы к началу октября, когда реформы вступят в силу. Владыке не будет смысла преследовать вас. Вы сохраните тайну Дара, а Адриан…
— Пощадит меня?
— Ну… нечто в этом роде.
— Вы уже знаете меня, Джемис. Как по-вашему: я соглашусь на это? Смолчать и стерпеть в обмен на пощаду?