— И тебя не заметили⁈
— Я отстала так, чтобы меня не видели, и ехала в городе на звук, а за городом — по следам их колес. Одно колесо шаталось и оставляло волнистый след, его легко было заметить.
— Ты, знаешь…
Джоакин не нашел слов от удивления. Он был восхищен смелостью девушки, но она иначе истолковала паузу:
— Да, я знаю, леди не стала бы следить за разбойниками! Но я, как тебе хорошо известно, не леди. Так что же, идешь со мной?
Джоакин бросил на стол агатку и поднялся.
* * *
— Ну же, Хармон, хватайтесь за руку! Эй!.. Вы живы?..
В камеру вливался рыжий отсвет пламени. Джоакин нависал над открытым проемом.
— Да… — хрипнул Хармон и разразился сухим кашлем. Когда голос вернулся, он закричал: — Я жив! Да! Вытащи меня!
Поднялся, схватил руку воина. Тот потянул, и Хармон, не удержавшись, рухнул на пол. Джоакин чертыхнулся.
— Ану-ка, Доксет, помоги мне!
Свет изменился и стал тусклее. Вставив факел в кольцо на стене, Доксет помог Джоакину. Вместе они ухватили торговца за обе руки и вытащили из камеры.
— Как вы… — начал Джоакин, но тут свет упал на лицо Хармона. — Вот это да!
— Бедный хозяин… — выдавил Доксет.
Хармон Паула хотел сказать что-то, но не смог. Слезы полились из глаз, он прижал к себе обоих спасителей.
— Милые мои… Как же я вам рад!
Доксет подставил хозяину свое плечо, но Джоакин отстранился и сказал:
— Не нужно тут задерживаться. Уйти бы поскорее. Вы как, сможете идти?
Хармон кивнул. Джоакин взял факел и двинулся по коридору, торговец пошел следом, опираясь на плечо Доксета. Проход привел к узким каменным ступеням, за которыми открылся новый коридор. Они миновали несколько дверей по сторонам прохода, одна была раскрыта, факел на миг выхватил из темноты внутренности пыточной. Хармон вздрогнул.
Последовали еще одни ступени, ведущие наверх полукругом, а за ними — площадка. Там стоял Снайп с топором наготове, а на полу сидел связанный человек. Снайп окинул хозяина хмурым взглядом и сказал только:
— Да уж.
— Посвети на этого, что связан, — попросил Хармон.
Джоакин опустил факел, торговец увидел громилу-тюремщика — того, что щеголял в кожаном фартуке и бил Хармона дубиной по коленям. Во рту у него был кляп, а руки сведены за спиной, но глаза глядели насмешливо и нагло. Тюремщик понимал, что его не собираются убивать.
— Снимите кляп, — сказал Хармон.
— Зачем? Заорет же!
— Спросить его хочу. Снимите!
Хармон не надеялся, что пленник знает, где Светлая Сфера. А если каким-то чудом и знает, то она, наверняка, уже давно в руках герцога Лабелина, а значит, потеряна безвозвратно. Но попытаться стоило. Снайп приставил к горлу тюремщика лезвие и вынул кляп. Пленник не заорал. Спокойно, с ухмылочкой произнес: