— Ну же, вперед!
Они двинулись к дверям казармы, переступая осколки камней. Когда до здания оставалось шагов двадцать, дверь раскрылась. Тюремщик соврал: его пособники не спали. По крайней мере, один из них.
Крупный мужик, голый по пояс, с топором в руке вышел во двор и успел сделать пару шагов прежде, чем заметил пришельцев.
— Эй, вы кто?
— Мы-то?.. — преспокойно мурлыкнул Хармон, продолжая приближаться. — Да брось! Не узнаешь, что ли?
— Откуда мне знать! Спрашиваю, кто вы?
Мужику следовало бы тут же вернуться в казарму, захлопнуть дверь и поднять тревогу. Будь он солдатом барона Деррила, несомненно, так и сделал бы. Но этот дурак, видимо, никогда не служил в гарнизоне.
— Стой! В последний раз спрашиваю: ты кто⁈
Хармон остановился в пяти шагах от мужика:
— Да присмотрись же ты! Не узнаешь?
Тот присмотрелся и выронил ругательство:
— Твою праматерь! Трево…
Снайп выступил из-за спины торговца и метнул в мужика секиру. Попал не лезвием, а обухом, но этого хватило: горе-часовой свалился и умолк. Снайп подобрал свое оружие, Хармон взял топор мужика. Толку мало — торговец едва мог поднять его, но все же.
Изнутри донеслось какое-то шевеление, голоса.
— Проснулись, — бросил Джоакин. — Быстро, внутрь!
Они вбежали в здание. Коридор был широк и темен, голоса слышались из комнаты справа, оттуда же виднелся отблеск огня. Джоакин и Снайп ринулись к двери, а из комнаты высыпали им навстречу один, второй, третий… четверо. Первый нес горящий факел.
Схватка вышла короткой и жаркой. Лязг стали о сталь, шарканье шагов, проклятья, стоны, вскрики. Люди налетели друг на друга, смешались в толчее. Для боевого оружия оказалось слишком тесно, и они кололи друг друга кинжалами, били рукоятями, швыряли на пол, топтали ногами. Факел упал, по потолку разбежались уродливые пляшущие тени…
Когда утихло, на ногах остался лишь один — Джоакин Ив Ханна. Ну, и Хармон-торговец, который благоразумно держался в стороне. Трое врагов были ранены, один не подавал признаков жизни. Доксет получил булавой по шлему. Удар вышел скользящим, но все же достаточным, чтобы оглушить старого солдата. Снайп сидел у стены, зажимая ладонью глаза. Факельщик, прежде, чем был повержен, ткнул огнем в лицо Снайпу.
— Дай-ка взгляну.
Хармон посветил. Брови сгорели, переносица была обожжена, но глаза не пострадали.
— Присмотри за ними, — Хармон указал Снайпу на лежащих врагов. — Джоакин, а ты иди со мной.
— Легко все было, — сказал Джоакин, когда они поднимались ступенями. — Сброд какой-то, а не бойцы.
— Этот сброд едва не уморил меня голодом! — возмутился Хармон.