Девушка покачала пальчиком перед его носом:
— То-то же!
— Каюсь, миледи… Я рассудил так: если вы правы, то, стало быть, Айден лжет. Лжет и в своей книге, лгал и на процессе по Шутовскому заговору. Лгал, стало быть, под присягой — а это уже немало. Впрочем, уличить его по-прежнему крайне сложно. Оспорить слово великого лорда, первого советника императора — это могло бы стоить головы некоему Ворону. Но, к счастью, герцог Айден — предусмотрительный человек. Перед Шутовским процессом он позаботился о том, чтобы нашлись свидетели, подтверждающие его слова. Именно это его и погубило.
Марк сделал паузу, подчеркнув иронию ситуации.
— Я изучил записи суда двадцатилетней давности. Кроме самого Айдена, еще два человека рассказывали о пытках над капитаном Корвисом и его смерти, якобы случайной. Это была пара тюремщиков из Алериданской темницы. Их показания слово в слово совпали со свидетельством Айдена. Если герцог лгал, то выходило, что лгали и они. Я взялся разыскать этих двоих. Один тюремщик, как выяснилось, давно умер. По пьяному делу упал с моста и утонул. Это случилось спустя всего месяц после суда. Забавное совпадение, не правда ли?
— Там, куда я пустила стрелу, по случайности оказалась белка…
— Точно. Зато второй тюремщик жив до сих пор и даже обзавелся имением. Получил во владение село и пастбище, сделался лордом, пускай очень мелким. В имперском архиве ведется учет всех ленных владений, так что мне не составило труда разыскать этого человека. Как думаете, миледи, почему герцог не расплатился с ним той же монетой, что и с первым тюремщиком?
— Герцог почему-то был уверен в его преданности?.. Странно…
— Объяснение иное: второй тюремщик, в отличие от своего невезучего собрата, был грамотен. Видимо, герцог Айден не знал сего досадного нюанса, когда нанимал его для лжесвидетельства. Услыхав о смерти первого свидетеля, второй изложил всю правду на бумаге и отдал ее доверенному человеку. Это стало его страховкой: если герцог расправится с ним, бумага будет передана тайной страже. Тюремщику хватило ума назначить малую цену за свое молчание: всего-то одно село… Герцог счел, что проще будет заплатить, чем идти на риск.
— Тюремщик рассказал вам все это под пытками?
— О, нет, миледи. Я не одобряю пыток: сведения, полученные таким способом, всегда сомнительны. Надеюсь, вам не доводилось видеть пыточную камеру и тамошний… инструментарий. Поверьте, человека можно довести до состояния, когда он сознается в чем угодно и назовет любые имена, лишь бы получить право на быструю смерть. Особенно охотно заключенные выдают сведения, если палачи имеют глупость намекнуть, каких именно сведений они ждут. И что же в результате? Вы получаете подтверждение вашей догадке, которое, в сущности, ничего не подтверждает. Я предпочел действовать иначе.