— Как вышло у вас?
Джемис ответил нехотя:
— Я вел их до ложа, милорд. Они разделились на тройки для поисков. Я подстерег. Одного ранил болтом, другого зарубил, в третьего вцепился Стрелец. Но тут раненый выстрелил. Мой меч сломался, как тростинка, руку выбило из плечевого сустава. Пришлось бежать… Я думал, они умеют только огнем…
Лишь теперь Эрвин заметил, что ножны на поясе Джемиса пусты.
— Не только огнем, к сожалению. Они могут многое. Я должен буду показать вам. Простите меня, Джемис.
— За что, милорд?
— За то, что вы увидите.
Эрвина бросало в дрожь при мысли о том, чтобы снова увидеть мыс мертвецов. Однако он должен был показать Джемису. Когда… если они доберутся до Первой Зимы, и Эрвин попытается убедить отца, что все случившееся — явь, а не страшная сказка, то ему очень пригодится свидетель.
Спустя полтора дня, незадолго до полудня, они подошли к могильнику. Его легко было различить с расстояния: птицы черной воронкой кружили над мысом. Северяне оставили в лесу лошадей и Стрельца, вдвоем вышли на побережье.
Джемис долго молчал, глядя на тела.
— Однажды я видел похожее, — сказал воин. — Мы осадили Хойт — пиратский город на Белых островах. В городе начался мор. Им некуда было девать мертвецов: внутри крепости не было кладбища. Они сбрасывали трупы со стен, в ров. Надеялись, это отпугнет нас. Через месяц во рву почти не осталось воды — доверху заполнился гниющим мясом.
Эрвин кивнул в сторону мыса:
— Это сделал не мор.
— Я вижу, милорд. Те люди из форта с их Перстами Вильгельма. Убивали пленных и бросали тела в речушку, она выносила в Реку, а та — сюда.
— Это не люди, — ответил Эрвин. — Это сделали не люди и не оружием. Там, на восточном берегу, — кухня Темного Идо. Они готовят блюда и жрут. А сюда бросают объедки.
Джемис медленно побрел вдоль мыса, прикидывая.
— Судя по состоянию тел, милорд, они готовят свои блюда весь последний год. Здесь есть такие, кто погиб еще до морозов.
Эрвину не хотелось знать, как воин это понял.
— Их убивали огнем, кислотой, ломанием костей, срезанием кожи…
— Высушиванием, — добавил Эрвин. — Мертвец на поляне — скелет, облепленный пылью — тот же почерк. Эти твари не сразу овладели речью Предметов, поначалу совершали ошибки.
Джемис хмуро кивнул:
— Если бы я не видел, что это сделали Предметы, решил бы, что людей пытали до смерти.
— Сколько их здесь? — спросил Эрвин.
— Больше двухсот, милорд. Возможно, триста.
— Женщин много?
Он и сам видел ответ. Только среди верхних трупов, в которых еще угадывались человеческие черты, Эрвин насчитал не меньше дюжины женщин. И семерых детей.