Волосы зашевелились на голове. Эрвин окаменел от ужаса.
Серое вещество на берегу не было ни глиной, ни грязью. Мыс покрывал ковер из раздувшихся, гниющих человеческих тел.
Он хотел отвести взгляд, но не мог. Хотел броситься бежать или плыть — не мог и этого. Стоял и смотрел. Там были синие распухшие утопленники, были трупы, наполовину изглоданные волками и стервятниками, были скелеты в лохмотьях. Черепа с дырявыми глазницами, оскаленные безгубые челюсти. Конечности. Огромные вздутые животы. Жижа. Гниль. Мухи.
— Каррр! — вскрикнул ворон и выдрал кусок мяса из шеи мертвеца.
Эрвина стошнило. Рвало долго, мучительно — желудок был полон воды. Но это вывело его из оцепенения.
Несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая спазмы. К счастью, зловоние почти не ощущалось — ветер дул в сторону могильника. Когда вернулась способность двигаться, Эрвин повел коней по мелководью, не приближаясь к берегу. То и дело он косился на трупы. Боялся отвернуться: казалось, упусти их из виду — и они зашевелятся, поползут за ним следом.
Царили сумерки, и падальщики немало потрудились над телами. Но все же сложно было не разглядеть ранения, убившие этих людей. Кто-то рассечен надвое. У кого-то сожжена половина туловища. Чьи-то кости изломаны и перемолоты. Кто-то сплющен в лепешку, а кто-то лишен кожи. Чье-то тело расплавлено, словно кислотой или щелоком.
Говорящие Предметы оказались способны на многое. Не существовало, наверное, того ужаса, какой они не смогли бы сотворить с жертвой. Дар⁈ Боги озверели, раз прислали такой Дар! Или вовсе не боги, а слуги Темного Идо швырнули людям эти Предметы. А боги спят. И обливаются холодным потом от кошмаров.
В двух сотнях ярдов от могильника Эрвин рискнул выбраться на берег. Потом шел сквозь ночной лес, углубляясь все дальше. Тут, наверное, водились волки и даже медведи… Какая безделица.
Истратив последние силы, он упал под деревом и просидел до рассвета. Мысли не было о том, чтобы заснуть. Сомкнешь веки — и придут они. Все они: Пауль с камнями вместо рук, его слуги в рубахах цвета свежего мяса, связанные пленники. Их приведут сюда, чтобы замучить на глазах у Эрвина. А следом приползут мертвецы, цепляясь за землю обломками костей, шамкая деснами…
Когда рассвело, он лишился чувств. Сновидений не было. Он просто исчез из мира, а ближе к вечеру возник вновь.
Перевязал раны, на всякий случай смочив их соком змей-травы. Боль была какой-то притупленной. Попробовал съесть что-то из трофейных припасов. Вспомнил, что мешок побывал в речной воде — той самой, которая вынесла на берег трупы. Он вышвырнул все и довольствовался грибами, какие сумел найти. Забрался в седло и двинулся на юг вдоль Реки, сколько хватило сил. После полуночи уснул в изнеможении.