— Нет, милорд. Все спокойно, милорд.
Даже во тьме было заметно, что командир стражи лгал.
— Я хочу увидеть отца.
— Отца, милорд?.. — кайр как будто удивился.
— Отца или мать — кого-нибудь, кто поговорит со мною искренне.
— Прошу вас немного подождать, милорд. Кастеляну сейчас сообщат о вашем прибытии, и он выйдет к вам.
— Кастеляну? Почему ему? Разве отец не в замке?
— Герцог здесь, милорд.
— Тогда сообщите ему, что я вернулся!
— Ему?.. Да, милорд. Конечно, милорд. Прошу вас, подождите.
Они прошли во двор, ведя за собою коней. Все горящие фонари на башнях и стенах смотрели наружу, заливая светом подступы к замку. Двор затапливала мгла. Постройки проступали в полумраке угольными силуэтами. На галереях поскрипывали шаги часовых. Редкие звуки разносились тревожно и гулко: где-то лязгнула цепь, заржал конь.
— Мне чертовски не нравится все это, милорд, — тихо произнес Джемис, после паузы прибавил: — Не уступите ли мне меч?
— Что вы подозреваете?
— Переворот. Вассальный мятеж.
Где-то отдались эхом чьи-то голоса, тревожные и быстрые. Галерея вновь скрипнула досками.
— Оставьте, Джемис, — шепнул лорд. — На стенах полно людей. Нас нашпигуют стрелами до того, как вы поднимете клинок.
Джемис указал на конюшни: за ними имелся закуток, укрытый от прострела. Эрвин потянул его в другую сторону — ко второй южной башне, в основании которой находился потайной лаз. Конечно, он заперт и охраняется, но часовых не больше двух — будет шанс пробиться.
Скрипнула калитка, ведущая из верхнего двора в нижний, бесшумно возникла светлая фигура, метнулась к Эрвину. Джемис выхватил кинжал, Эрвин взялся за эфес, но задержал движение. Фигура была слишком тонкой, хрупкой. Он узнал ее, а она — его. Замерла в нескольких шагах:
— Эрвин?.. Эрвин, милый, ты?
— Иона!..
— Скажи, что я не ошиблась! Умоляю, только скажи: ты⁈
— Кто же еще⁈ — воскликнул он, подходя к сестре. — Я, во плоти! Пощупай и убедись.
Эрвин протянул ей руки ироничным жестом. Иона схватила их, с судорожной горячностью ощупала ладони, плечи, шею, провела пальцами по щекам.
— Да что с тобою⁈ — воскликнул Эрвин. — Это я, твой брат! Я жив и здоров!
— Я чувствовала… — сдавленно прошептала Иона, — знала, что с тобою беда… Ветер принес, небо рассказало. Чувствовала, что тебе очень плохо… боялась, что ты…
— Умер?.. — Эрвин обнял ее. — Ты не слишком ошиблась, дорогая сестрица. Но, тем не менее, я жив.
Кажется, теперь она поверила — и всхлипнула.
Эрвин заметил странное одеяние сестры и попробовал пошутить:
— Теперь здесь такая мода — ходить босиком в ночных сорочках? Я сильно отстал от светской жизни.