управляющим, размахивая бокалом с красным вином. Мать Лиды, что-то шептала на ухо повару,

указывая на блюда. Макс уже сидел за столом, развалившись в кресле с видом человека,

знающего слишком много. Его рыжая борода скрывала ухмылку, когда он увидел меня.

- Ну наконец-то, - проворчал отец. - Где Лида?

Как будто в ответ на его вопрос, дверь открылась. Она вошла, и у меня перехватило дыхание.

Ее волосы, обычно уложенные в идеальную прическу, были сырыми и собраны в небрежный пучок.

На щеках играл неестественный румянец, а губы... Боже, ее губы были слегка опухшими от моих

поцелуев. Она избегала смотреть в мою сторону, но я видел, каждый мускул в ее теле был

напряжен.

- Милая, с тобой все хорошо? – Светлана Сергеевна приложила ладонь ко лбу дочери. - Ты

выглядишь... уставшей.

- Да, - ответ Лиды был едва слышен. Она уставилась в свою тарелку, пальцы сжимая салфетку

так сильно, что костяшки побелели. – Просто перетрудилась в гостевом домике.

Я видел, как Макс прикрыл рот рукой, подавляя смех.

- Ах да, гостевой домик, - я нарочито громко заговорил, заставляя всех повернуться ко мне.

- Мы его осмотрели. Там, прямо скажем, много работы.

Отец перестал жевать, его брови поползли вверх. Я продолжал, размахивая вилкой.

- Полы нужно полностью перестелить - доски прогнили в нескольких местах. Обои придется

содрать до основы - под ними плесень. - Я сделал паузу, наслаждаясь моментом. - А в главной

спальне... В главной спальне протекает крыша. Довольно сильно. Видимо, уже несколько лет.

Лида подавилась глотком воды. Ее глаза расширились, когда она осознала мой намек - ведь

именно в той самой главной спальне мы... именно под той протекающей крышей...

- Мебель, - я продолжал, наслаждаясь ее смущением, - В ужасном состоянии. Кровати, - я

подчеркнуто сделал ударение на слове, - скрипят так, будто развалятся от малейшего

прикосновения.

Макс фыркнул в свой бокал, чуть не поперхнувшись. Его плечи тряслись от сдерживаемого

смеха.

- Мы... мы составили список необходимых работ, - прошептала Лида. Ее щеки пылали таким

румянцем, что он был виден даже через слой пудры.

- Да, - я поднял бокал, ловя ее взгляд. - Очень... подробный список. Очень. Подробный.

Под столом кто-то резко пнул меня по ноге. Боль была острой, но приятной - ведь это

значило, что она помнит. Помнит каждый наш поцелуй, каждый стон, каждый вздох, каждый скрип

той самой кровати. И то, как она кусала губу, пытаясь сохранить невозмутимость, только

подтверждало - наша тайная игра только начинается.

Я специально топал по лестнице громче обычного, когда спускался к завтраку. Вчерашний вечер