всех снова начали строить. Не с громких слов и великих свершений, а с тихого ужина и одной
единственной, подаренной ему чашки чая. Кирпичик за кирпичиком.
Глава 33
Виктор
Я стал приходить к ним все чаще. Сначала по приглашениям — Макар звал на ужин, и я
откликался с такой готовностью, что сам себя не узнавал.
— Пап, останешься поужинать? Лида готовит тот самый пирог с вишней.
— Конечно, сын, — отвечал я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Потом стал заглядывать без повода, приносил крошечные пинетки, которые увидел в дорогом
детском магазине.
— Это... для малыша, — говорил я, неловко протягивая коробочку Лиде.
Иногда мы с Макаром засиживались допоздна за работой. Старое чувство команды возвращалось,
но уже без прежнего напряжения. Здесь, в его квартире, пахнущей счастьем, я чувствовал себя
дома.
А в один из дней я пришел без предупреждения. Дверь открыла Лида, но за ее спиной я увидел
то, от чего сердце упало в пятки. На кухне, в облаке муки, стояла Света. Она, смеясь, что-то
рассказывала дочери, и на ее щеке лежала белая полоска муки. В груди у меня вспыхнул огонь,
такой яркий и болезненный, что перехватило дыхание.
— Виктор Петрович! — Лида улыбнулась, пропуская меня. — Как раз к чаю! Мама испекла свои
знаменитые пирожки с капустой.
Я кивнул, прошел на кухню, сел на стул, который вдруг показался мне невероятно тесным.
— Чай, Виктор Петрович? — спросила Света, не глядя на меня.
Ее голос прозвучал как удар хлыста. Я лишь кивнул, принимая из ее рук чашку. Каждый глоток
обжигал горло, но я не чувствовал ничего, кроме боли в груди.
— Как дела на работе, Виктор Петрович? — вежливо спросила Лида, пытаясь разрядить
атмосферу.
— Нормально, — пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от Светы. Она продолжала
заниматься тестом, будто меня здесь не существовало.
Через пятнадцать минут мучительной пытки я поднялся.
— Мне пора, — сказал я, извиняясь. — Дела.
Но спустившись в подъезд, понял, что не могу уйти. Прислонился лбом к холодной стене,
слушая, как в квартире над головой смеются две самые важные женщины в жизни моего сына. Если
бы не моя глупость, они могли бы смеяться и в моем доме.
С трудом заставив себя выйти на улицу, я сел в машину. Руки сами сжали руль. Что делать?
Куда идти? Я просто сидел и ждал. Ждал чуда.
И когда дверь подъезда открылась и она вышла одна, я выскочил из машины.
— Света! Постой, пожалуйста! Нам нужно поговорить!
Она обернулась. В ее глазах не было ни удивления, ни злости — лишь усталая печаль.
— О чем, Виктор?
— О нас, — выдохнул я, подходя ближе.
— Нас уже нет, — произнесла она тихо, но так окончательно, что у меня похолодело внутри.