есть.
— И я не позволю, — ответила она, и в ее улыбке, озаренной лунным светом, было все наше
потерянное и вновь обретенное будущее. — Никогда.
Позже, когда мы лежали вперемешку, прикрытые простыней, она положила голову мне на грудь, и
я чувствовал, как ее дыхание выравнивается.
— Завтра, — сказала она, рисуя узоры на моей коже, — Мы поедем к детям. Вместе.
Я просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова от переполнявшего меня счастья.
Глава 34
Лида
Я открыла дверь, все еще улыбаясь чему-то смешному, что только что сказал Макар, и застыла
на пороге. На площадке стояли Виктор и мама. Они держались за руки. Не просто стояли рядом,
а именно держались, его пальцы были переплетены с ее пальцами так естественно, будто так и
было всегда.
У меня отвисла челюсть. Макар, увидев мое выражение лица, подошел ко мне сзади и тоже
замер.
— Можно войти? — тихо спросила мама, и на ее лице играла такая счастливая, почти девичья
улыбка.
Мы расступились, пропуская их в прихожую. Воздух в квартире вдруг наполнился каким-то
новым, трепетным ожиданием. Они вошли, все еще не отпуская рук.
— Дети, — начал Виктор, и его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал взволнованно и
даже немного робко. — Мы... мы помирились. Окончательно.
Макар молча смотрел на их сплетенные руки, и я видела, как в его глазах происходит какая-то
сложная внутренняя работа. Не гнев, не недоверие — скорее, медленное, трудное осознание.
— Это... здорово! — наконец выдавил он, и в его голосе прорвалось искреннее облегчение.
— Но это еще не все, — мама посмотрела на Виктора, и он кивнул, давая ей сказать. — Мы
все-таки хотим сыграть ту свадьбу. Ту, о которой мечтали.
Я почувствовала, как сердце екнуло. Мысль о пышной, чопорной свадьбе, все еще вызывала у
меня легкую панику.
Но тут Виктор улыбнулся, и его лицо озарилось такой теплотой, что я поняла — что-то
изменилось кардинально.
— Но не такую, как планировали сначала, — сказал он, и его взгляд перешел с мамы на нас с
Макаром. — Мы подумали... и предлагаем сыграть сразу двойную свадьбу.
В комнате повисла полная, оглушительная тишина. Я смотрела то на маму, то на Виктора, не в
силах вымолвить ни слова.
— Двойную? — наконец прошептала я.
— Да, — кивнула мама, ее глаза сияли. — Потому что вы с Макаром до сих пор не расписаны. А
раз уж мы все одна семья... давайте скрепим это как положено. Один раз, но на всю оставшуюся
жизнь. Все вместе.
Макар медленно повернулся ко мне. В его глазах я увидела не страх и не сопротивление, а то
же самое изумление, что была во мне. А потом — медленно распускающийся цветок надежды на то,